Diderix / Сборник / Чренобыль / Пред.

Сборник статей и материалов посвященный деревне Любощь и местам ее окружающим.

 

Брянская область после аварии на Чернобыльской АС.

 

«Вы должны радоваться»

 

https://openrussia.org/post/view/14589/ Роман Попков

 

Жителям зараженных брянских территорий говорили: «Вы должны радоваться»

Брянская область Российской Федерации, как и Гомельская область Белоруссии и Киевская область Украины, входит в чисто территорий, наиболее сильно пострадавших от аварии на Чернобыльской АЭС. Как известно, руководство Советского Союза в первые две недели после катастрофы пыталось скрывать масштабы бедствия. Но и потом, в мае 1986-го, данные о последствиях аварии в прессу попадали медленно и перемежались с огромным количеством вредной дезинформации, спускаемой в редакции сверху. Политика лжи и замалчивания особенно сильно коснулась РСФСР.

Во время своего первого выступления на телевидении, посвященного чернобыльской катастрофе, Михаил Горбачев упомянул Украину и Белоруссию, но ничего не сказал о России. По мнению Юрия Лодкина (в 1986 году он был помощником первого секретаря брянского обкома КПСС), в дальнейшем русская сторона чернобыльской трагедии тоже освещалась хуже, чем ситуация в Белоруссии и Украине.

В своей книге «Русская зона Чернобыля» (Брянск, 2009 год) Лодкин упоминает о первых месяцах работы Оперативной группы политбюро ЦК КПСС, которая, говоря современным языком, была чернобыльским «антикризисным штабом». В апреле — мае 1986 года в заседаниях этой группы, помимо членов политбюро и прочих московских партийных и министерских бонз, принимали участие руководители партийных и советских органов Украины и Белоруссии, а на заседание 29 мая 1986-го даже приглашали секретарей обкомов Киевской и Гомельской областей. Именно на этом заседании рассматривался вопрос «об освещении в центральной печати событий, связанных с аварией на Чернобыльской АЭС». Ни на этом заседании, ни до него речь о Брянской области не шла. О радиоактивном загрязнении российских территорий — впрочем, без упоминания конкретных областей — было сказано на заседании Оперативной группы только 4 июня 1986 года. Лодкин в своей книге цитирует официальные выводы комиссии:

«Радиометрическому и медицинскому обследованию подвергся широкий контингент населения — из всех районов, где наблюдался подъем уровней радиации (на территории Украинской ССР и Белорусской ССР, очень незначительно — на территории РСФСР)».

К этому моменту уже было известно, что в зоне жесткого радиационного контроля в Брянской области оказались территории с населением в 112 тысяч человек. Допустимым для человека считается уровень радиации в 30–50 мкР/ч. Радиоактивный фон в Брянске 30 апреля 1986 года составлял 60 мкР/ч, к 5 мая он снизился до 20 мкР/ч. Самый высокий уровень радиации фиксировался в Злынке, райцентре на западе Брянской области: до 2 мая 1986 года он составлял 1200 мкР/ч, 2–10 мая вырос до 1400, а 15–20 мая — до 1800 мкР/ч. В Красногорском районе радиоактивный фон 2 мая находился на уровне 400 мкР/ч, 7 мая — 1100 мкР/ч. До аварии фон в Красной Горе колебался в пределах 10–15 мкР/ч.

Первый раз в протокол Оперативной группы Брянщина попала только 31 июля 1986 года: уже шла речь о переселении жителей загрязненных территорий, об изъятии у граждан, проживающих в некоторых зараженных районах области, домашнего скота и птицы.

Первого секретаря брянского обкома КПСС Анатолия Войстроченко впервые пригласили на заседание Оперативной комиссии только в сентябре 1986 года.

Одной из причин пониженного внимания к Брянщине и другим пострадавшим российским регионам была сама управленческая структура Советского Союза. При решении чернобыльских проблем союзному центру приходилось иметь дело с республиканским компартиями Украины и Белоруссии, с влиятельной украинской и белорусской партийной элитой. На фоне киевских и минских матерых аппаратчиков высшей лиги, в том числе первого секретаря ЦК компартии Украины Владимира Щербицкого и первого секретаря ЦК компартии Белоруссии Николая Слюнькова (оба были членами политбюро) первые секретари брянского, тульского и прочих российских обкомов выглядели робкими и бледными функционерами, подлинными провинциалами «советской империи».

Отсутствие в РСФСР собственной компартии как инструмента влияния на союзное руководство лишало русские территории возможности лоббирования своих интересов, делало их более уязвимыми перед информационной блокадой Москвы.

Третьеклассница Женя Щепкова из поселка Старый Вышков Брянской области. На территории школы, где она училась, было обнаружено радиационное пятно: уровень загрязнения превышал допустимую норму почти в 30 раз. Фото: АндреЙ Гореловский / ТАСС

Брянские районные газеты:
«Человек привыкает к радиации так же, как южанин к солнцу»
Районные газеты Брянской области, находившиеся под давлением цензуры, даже в 1987 году вынуждены были публиковать успокаивающую дезинформацию.

Например, в конце 1987-го в новозыбковской газете «Маяк» вышла статья с заголовком «Оснований для беспокойства нет». Автором текста был не профессиональный партийный пропагандист, а директор Института радиационной гигиены П.В. Рамзаев. Он заверял население района:

«Радиационная обстановка в городе и районе такова, что ни сейчас, ни в отдаленном будущем она не вызовет ухудшения здоровья населения. Никаких, даже самых малых оснований для беспокойства о судьбе детей в городе и районе не существует».

Аналогичные тексты публиковались и в главной газете Брянщины — «Брянском рабочем».

В книге «Русская зона Чернобыля» приводится статистика заболеваний раком щитовидной железы в Новозыбковском районе. В 1985 году, до аварии на ЧАЭС, регистировалось 1,2 случая на 100 тысяч населения. В 1989 году наметился рост — 1,7 случаев. В 1990-м было зафиксировано уже 12,7 случая, а в 1994 году — 27,7. На спад количество заболеваний раком щитовидной железы пошло только к 2003 году — 24,4 случая.

В 1989 году число заболеваний лимфатической и кровеносной систем в Новозыбкове подскочило с 3,7 до 12,4 на 100 тысяч жителей.

На этом фоне особенно дикими выглядели публикации о преувеличении вреда от радиации. В той же новозыбковской газете «Маяк» профессор Г.А. Зубовский писал:

«Проживание населения в условиях повышенного гамма-фона зарегистрировано давно, поскольку на нашей планете существуют целые регионы, где он всегда выше нормы. Подобное наблюдается в районах активной вулканической деятельности, в некоторых областях Индии. Так, в штате Керала естественное излучение, существующее здесь в течение десятков лет, составляет 120 мкР/ч. Длительные наблюдения не показали существенных изменений здоровья людей, долгое время находящихся в зоне повышенной радиации… Человек как бы привыкает к излучению почти так же, как южанин привыкает к избыточной солнечной инсоляции».

У 70% новорожденных города новозыбков брянской области выявлялись патологии и резкое снижение защитных функций иммунной системы. Фото: Леонид Свердлов / ТАСС Юрий Лодкин: «Пострадавшая российская территория была зоной умолчания до 1989–1990 годов»

Юрий Лодкин в 1986 году работал помощником первого секретаря Брянского обкома КПСС, в 1987–1993 годах — собственным корреспондентом ТАСС в Брянской области, а в 1993-м и 1996–2004 годах был губернатором Брянской области. Автор книги «Русская зона Чернобыля. От государственного умолчания к государственному забвению» рассказал Роману Попкову, как информацию об аварии и ее последствиях замалчивали советские руководители и СМИ.

— В книге вы утверждаете, что во второй половине 1980-х годов Брянская область была «зоной умолчания», и центральная союзная пресса говорила о ее бедах меньше, чем о бедах украинских и белорусских территорий. Когда информационная блокада была прорвана?

— Действительно, по вине и местных руководителей и того же Михаила Горбачева пострадавшая российская территория была зоной умолчания. И оставалась она таковой с 1986 года до 1989–1990 годов. В 1989 году мне, сотруднику ТАСС, удалось наконец опубликовать большой материал о чернобыльской зоне на Брянщине в газете «Советская Россия». Статья «После грозы» вышла в четвертую годовщину аварии. С огромным трудом эту статью перепечатала районная пресса Брянской области. В 1990 году в качестве депутата я выступил на Первом съезде народных депутатов РСФСР, и по моему предложению было принято постановление «О неотложных мерах по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС в ряде областей РСФСР». С этого момента завеса молчания начала отступать.

Я считаю, что Горбачев как генеральный секретарь был главным виновником политики умолчания. Я очень возмущался, когда Дмитрий Медведев в свой президентский срок наградил Горбачева Орденом Андрея Первозванного. За чернобыльское умолчание его нужно было наказать, а не награждать.

— Почему Москва после аварии так отнеслась к РСФСР и Брянщине?

— Объяснение такому поведению я вижу только одно — стремление сократить затраты на ликвидацию и минимизацию последствий аварии за счет российских территорий.

Руководство и Украины, и, особенно, Белоруссии с большим вниманием относилось к своему населению, пострадавшему от аварии. А у нас и районная пресса была вынуждена участвовать в этой кампании замалчивания, а за публикации о радиационной опасности журналистов даже наказывали.

Взять ту же новозыбковскую газету «Маяк». Там из номера в номер публиковались тексты о том, что «ситуация под контролем» и «причин для беспокойства нет». Правда, на этих же страницах одновременно публиковались предупреждения, что нельзя есть рыбу, выловленную в реках и озерах Новозыбковского района.

Когда Ленинградский институт гигиены прислал в Новозыбковский район специалистов, они заняли интересную позицию. Они тоже утверждали: «Нет ничего страшного». Дошло даже до того, что эти ученые говорили жителям зараженных территорий: «Вы должны радоваться, что вам бесплатно дана возможность купаться в радоновых ваннах».

— В течении нескольких месяцев после аварии на ЧАЭС вы продолжали работать помощником первого секретаря обкома партии, прежде чем вернулись к журналистике и стали собкором ТАСС. В книге вы упоминаете, что вопреки вашим настоятельным просьбам ваш шеф, глава обкома Анатолий Войстроченко, не решился выступить ни на Пленуме ЦК КПСС в январе 1987-го, ни на XXVIII-м съезде партии, чтобы привлечь внимание к чернобыльским проблемам России. Возможно, это стоило бы ему карьеры. Он боялся за карьеру?

— С одной стороны, Войстроченко делал для ликвидации последствий беды многое из того, что было в возможностях регионального руководителя. Но он был членом ЦК КПСС, участвовал в пленумах ЦК, был депутатом Верхового совета СССР. И он испугался выйти на партийную или съездовскую трибуну и рассказать о той катастрофе, которая пришла на брянскую землю. А ведь Брянская область пострадала из всех российских регионов наиболее сильно. Может быть, наиболее близко к этому пострадала Тульская область.

Сейчас Анатолия Войстроченко уже нет в живых, а я предпочитаю все же говорить о мертвых или хорошо, или никак, поэтому в данном случае выскажусь без эмоций: он мог сделать, но не сделал.

 

 

И еще про роль личности в истории.

http://bryansku.ru/inogda-dostatochno-chestnosti/

По девяти архивным описям мы искали первое Брянское областное распоряжение, по которому власти стали спасать население от радиации. Пожелтевшие листы подсказали: если бы не дедушка Виноградов из брянского райцентра Новозыбкова – заговор молчания в России о чернобыльском взрыве, возможно, длился бы еще дольше.

След был взят только на второй день – в переписке с Президиумом верховного Совета РСФСР из Советом Министров по жалобам и обращениям граждан. Дело 1003.

Новозыбковский ветеран товарищ Виноградов Константин Дмитриевич на трёх листах письма от 19 июня 1986 года просил тов. Рыжкова и всё Правительство (которые все прекрасно знали лучше его) проявить (христаради) заботу о населении «до окончания радиации» и принять меры к ней же, радиации, «которая почему-то так долго держится». Из Кремля в обком ответили кратко: рассмотреть, доложить в Правительство и сообщить автору письма.

Письмо

Член КПСС, ветеран войны и труда Д. Виноградов.

Письмо в ЦК КПСС, в Совет Министров и тов. Рыжкову Н,И, лично.

«Чернобыльская трагедия коснулась не только Украины, Белоруссии, но ряда районов Брянской области. Если на Украине и Белоруссии были приняты срочные меры, то по Брянской области нет. Нескольким механизаторам выдали респираторы, когда они заканчивали пахоту и наглотали пыль.

Там срочно вывезли детей. У нас же долго решали вопрос вывоза, а некоторые мамы взяли расчёт на предприятиях и увезли своих детей, часть же осталась в г. Новозыбкове.

Если раньше не приезжали специалисты и руководители разных рангов, то сейчас почти через два месяца зачастили представители из Москвы. А что они решают, никто не знает.

Информация населения поставлена плохо, поэтому идут всякие разговоры вплоть до выселения целого города.

Ещё вопрос. Рекомендуется поливать улицы. У нас на улицах пыль, так как в Брянской области не казалось бензина для автомашин, поливающих улицы. Это речь идёт о г. Новозыбкове. Но такое положение в Гордеевском, Красногорском, Климовском и Новозыбковском районах.

Как известно, наши сельские труженики пользуются продуктами от своих личных хозяйств. Но в связи с большой радиацией им не разрешают употреблять яйца от своих кур, молоко от своих коров, а сдавать государству на переработку. Им не разрешается убивать курей, свиней и другую живность.

А чем они должны питаться? В магазине мясопродукты не продаются, на рынке тоже. Ведь труженики села обеспечивают продовольствием город. Сейчас стоит давно жаркая погода, идёт ударная борьба за корма, а на очереди – за хлеб. Требуется усиленное питание, а тут никакого.

Мы много говорим о заботе о людях. Но можно сейчас в связи с Чернобыльским событием проявить такую заботу о жителях Гордеевского, Красногорского, Климовского, Новозыбковского районов, да и г. Новозыбкова, многие труженики которого работают сейчас на полях в районах?

Думаю, Совет Министров СССР точно рассмотрит и даст указание выделить в указанные районы мясные, молочные консервы, яичный порошок и др. продукты до окончания радиации, которая почему-то долго держится, а также выделить бензин для автомашин по поливу улиц».

Из СПРАВКИ по письму Виноградова Д.К. в ЦК КПСС следовало, факт радиационного заражения юго-запада Брянщины установили лишь 29 апреля. Именно тогда постановлением бюро обкома КПСС создали специальную группу под председательством председателя облисполкома тов. Поручикова И.Я. Участвовали – областной штаб ГО и руководители всех основных управлений и ведомств. Такие же группы заработали в районах области.

Только вот самого «Чернобыльского распоряжения» мы в областном архиве так и не нашли. Архивисты поведали, что там, где в описи материалов 1986 года стоит гриф «секретно» — вот там-то может быть собака и зарыта. Но на то оно и «секретное»…

Тем не менее в СПРАВКЕ без всяких секретов сообщали о том, что в загрязнённых районах немедленно после взрыва открыли 14 радиологических лабораторий. Развернули дозиметрический контроль за продуктами, водой и фуражом. С 3 мая запретили употребление молока в пяти районах. Молоко направили на переработку. 70 тысячам граждан назначили йодопрофилактику. 50 тысяч человек дотошно обследовали. «Радиационных» заболеваний не обнаружили.

Организованно вывезли в санатории 456 детей. Самостоятельно выехали 1192 ребёнка до 14 лет. Школьников оставили в лагерях на вторую смену. По лагерям на тот момент «пережидали радиацию» пять с половиной тысяч детей. Была, оказывается, и разъяснительная работа, которой не заметил тов. Виноградов. В областной газете «Брянский рабочий» напечатали три статьи о том, что такое радиация и как с ней бороться. За два месяца в юго-западных районах специалисты и партийные работники прочитали 179 лекций с охватом 12 тысяч человек. Выступали и по радио.

Хорошо повлияло письмо тов. Виноградова в Кремль и на обеспечение жителей чистыми продуктами: в июле, судя по тексту справки, Министерство торговли и Роспотребсоюз оказали весомую помощь: на третий квартал выделили 1000 тонн мясного и 10 тысяч тонн молочного. Впрочем, гражданам, по сведениям обкома, для сытости требовалось почти в два раза больше.

Другое дело, что даже дополнительное продовольствие некуда было девать – на склады забыли выделить дополнительные холодильники…

Организованно выдавали респираторы и спецодежду, организовывали «помывку людей и скота».

Что за разные специалисты ездили по заражённым районам, Константину Дмитриевичу тоже разъяснили: это был вице-президент академии медицинских наук СССР академик Ильин Л.А., директор производственно-радиологической лаборатории РСФСР тов. Петренко В. Л. Замдиректора НИИ рентгенологии тов. Щербенко О.И. и руководители Минздрава, Минторговли, Госагропрома и др.

В результате Правительство осознало что «народ не дремлет», а «тов. Виноградов был принимаемыми мерами и ответом удовлетворён».

Из рассекреченного

В партархиве специалисты за два часа нашли нам уникальный документ. Протокол №15 заседания Брянского обкома КПСС от 30 августа 1986 года. Два грифа: «Совершенно секретно» и – «Рассекречено». На секретном бюро председательствовал тов. Войстроченко. Самый главный в области человек – Первый секретарь обкома КПСС. На историческое то заседание прибыл заместитель председателя Совета Министров РСФСР тов. Трубилин и главный радиолог России из Минздрава профессор Зубовский.

Речь шла о ходе выполнения постановлений Совета Министров РСФСР от1 августа 1986 года, бюро обкома КПСС и облисполкома от 7. 08. 86. «О мерах по ликвидации последствий радиоактивного загрязнения отдельных районов Брянской области».

Постановления эти были приняты, как следует из текста протокола, на основании выводов Правительственной комиссии. Комиссия работала в области с 25 по 28 июля, а через три дня и родилось вышеупомянутое Постановление Совмина.

Через месяц, 30 августа Бюро обкома рапортовало о целом комплексе «античернобыльских» мероприятий на основании августовских Постановлений.

Наконец завезли холодильники в сельмаги, ударно принялись строить 27 столовых на 50 посадочных мест каждая, все 280 тысяч населения пяти «грязных» районов перевели на снабжение «чистыми» продуктами, причём «фонды полностью удовлетворили потребности».

Затеяли передвижные автомагазины. Задействовали почти тысячу медработников (причём половину набрали из других областей) для диспансеризации населения – обследовали 42 тысячи человек. И – о счастье! – опять ничего страшного не обнаружили. Защитили более четырёх тысяч колодцев. Настроили новых бань и душевых. Водопровод, асфальт, сотня новых квартир, новые автобусы – не было бы счастья… Да ещё наказали троих районных начальников, которые всё это делали «недостаточными темпами». Ну и выпустили 150 тысяч памяток о том, как жить при радиации.

Но вот вопрос: о каких тогда мероприятиях ДО 30 августа докладывала в Совмин рабочая группа под руководством председателя облисполкома, по каким распоряжениям работали?

Все разъяснения у тогдашнего Первого – Анатоля Фомича Войстроченко:

— О Чернобыле во всеуслышание впервые сказал Горбачёв 9 мая 1986 года в телевизионном выступлении. Мол, произошла авария на Чернобыльской АЭС, затронула Украину и Белоруссию. Михаил Сергеевич дал высокую оценку партийным органам Украины и Белоруссии. О России, о Брянщине – ни слова. Люди черпали информацию из сообщений Украинского и Белорусского радио.

А рабочая группа под председательством Ивана Яковлевича Поручикова действительно возникла 29 августа – по звонку. По Правительственной связи позвонил Виталий Иванович Воротников, председатель Верховного Совета РСФСР. Сказал, что по «российскому чернобылю» создана Правительственная комиссия под руководством Николая Ивановича Рыжкова. Надо создать и нам, выехать в загрязнённые районы, изучить проблему, разработать меры безопасности, запретить народу «грязные» продукты и обеспечить «чистыми», подготовить список населённых пунктов для переселения. Мы делали, что могли (см. СПРАВКУ – прим. ред.). Вплоть до 1 августа всё делали силами области: урезали фонды, перераспределяли средства… В список для переселения на основе замеров и мнений специалистов предложили 15 населённых пунктов. Правительство приняло из них четыре – причём утвердили те из них, где меньше всего оставалось людей…

В конце июля наконец приехала Правительственная комиссия, а 1 августа и возникло то Постановление, по которому наконец пошла помощь – централизованно и конкретно.

Так новозыбковский пенсионер товарищ Виноградов открыл (хоть как то) Чернобыльскую тему (а то бы так никто ничего и не узнал до сего дня).

Тогдашние руководители, часть из которых в политике и поныне, например Михаил Подобедов, депутат облдумы и председатель Контрольно-счётной палаты, очень хорошо помнят неугомонного ветерана, которому «до всего было дело». Он регулярно отсылал критические статьи в местную газету, в «Брянский рабочий». Вечно кого-то «разоблачал», за кого-то просил, чего-то требовал. Ветеран Великой Отечественной условностей не понимал и не принимал: главным требованием было – соответствие слов действительности. Особенно, если это касалось руководящих лиц. Особенно в чрезвычайных ситуациях.

А вот Анатолий Фомич Войстроченко Виноградова совсем не помнит. Считает, что первым тревогу забил другой Новозыбковский человек – Иосиф Наумович Каплун, на тот момент начальник санэпидстанции, ныне – председатель Новозыбковского совета народных депутатов.

А мы можем перечислить с десяток других смельчаков, бивших во все колокола, порой с риском, как минимум, для карьеры – да их уже и вспомнили в других газетах.

Только данные от этого не расходятся – складываются в одну школярскую, но от этого не менее важную тему для размышления: роль личности в истории. Роль есть. И личности случаются. И не всегда это — самые главные, самые руководящие, самые могущественные. Иногда достаточно честности.

Не всем правда достаточно честности, некоторым совсем даже не достаточно. Не достаточно было жителям Брянской, Орловской, Калужской, Тульской, Курской областей который находились как минимум с апреля по сентябрь под радиацией ничего об этом толком не зная и не получая необходимой помощи и защиты, которых кормили ложью о том что все будь спок. Не достаточно было тех мероприятий который потихоньку начались проводится в полусекретном режиме. Не достаточно было честности, что бы прорвать завесу умолчания и сокрытия протянувшуюся на несколько лет.

 

Срочное донесение
об аварии на облоке №4 Чернобыльской АЭС от 26.04.1986

 

© С.В.Кочевых

Diderix / Сборник / Чернобыль / Далее

 

(с) designed by DP