Перевод-пересказ Александр Григорьев Alex Grigoryev
СССР в 1927 году, завершение НЭПа, во времена написания "Двенадцать стульев". Автор книжки Ivy Lee - очень необычный человек: не путешественник, не журналист, а супермонстр и глыбище пиара.
Айви Ли провел в СССР всего десять дней, встречался с высшим руководством страны.
Территория СССР в сто раз больше территории Великобритании, в стране живут 140 млн человек.
"В России - диктатура, власть находится в руках нескольких человек. Персоналии, взгляды и наклонности этой небольшой группы людей представляют Россию для всего остального мира".
Советская виза стоит 12 долларов. По прибытии в Москву, паспорт автора изъяла милиция и поставила в него штамп временной прописки, за что взяла ещё восемь долларов, после чего вернула американцу. За 48 часов до отъезда из страны, паспорт снова следовало сдать для получения выездной визы, за что заплатить ещё 12 долларов (это серьезные деньги - шерстяное одеяло и электрический тостер в США стоили порядка пяти долларов).
Из-за этих визовых формальностей невозможно приехать в Москву утром и покинуть ее тем же вечером.
Однако главная проблема не деньги: так как между США и СССР нет дипотношений, американец должен обращаться в советские консульства в иных странах, но те не выдают виз без разрешения Москвы. Процесс ожидания иногда затягивается на недели.
После получения разрешения, иностранцу следует заполнить подробнейшую анкету, куда следует внести детали личной жизни и назвать хотя бы одного знакомого советского гражданина.
Письмо из Парижа доходит до Москвы за пять-шесть дней, телеграмма - за шесть часов.
В СССР рекомендовано ехать железной дорогой из Берлина: путешествие занимает 36 часов. Но автор полетел аэропланом из Кенигсберга (Калининград). Самолёты по этому маршруту летают ежедневно. Самолёт германский с британскими двигателями и советским пилотом. Салон чистый, теплый и комфортабельный, в нем даже приятнее читать, чем в поезде. Билет стоит 50 долларов. Полет продолжается восемь часов с двумя промежуточными посадками в литовском Ковно (Каунас) и Смоленске.
Однако самолёт неожиданно приземлился в Витебске: потому что пилот обнаружил утечку горючего. Пассажирам запретили покидать самолёт, у выхода встал советский пограничник.
Впрочем скоро обнаружилось, что ремонт или доставка горючего потребуют времени.
Пассажиров вывели и под охраной нескольких десятков красноармейцев посадили в два грузовика, довезли до столовой, покормили и отправили куда-то на ночёвку. Претензий к комнатам и еде не было. Рано утром из подняли и вновь под конвоем отвезли в самолёт.
Под Москвой самолёт приземлился на "аэродроме Троцкого" (Центральный аэродром имени М. В. Фрунзе, а в 1923—1927 годах — Центральный аэродром имени Л. Д. Троцкого, он же Ходынский аэродром ВВС МВО. Располагался на Ходынском поле. В честь данного аэродрома названа станция метро Аэропорт Замоскворецкой линии Московского Метрополитена, и район Аэропорт города Москвы.). Аэродром современный, на нем стоит много самолётов.
Таможенный и паспортный контроль - без придирок, но автору показалось, что чиновники малограмотны. Как и в царской России, особое внимание уделяется любым печатным материалам, которые изучает специальный чиновник. Книги и газеты могут изъять и отправить в МИД (точнее - НКИД) для проверки.
В Москве автор обнаружил огромную толпу перед Дворцом труда, которая ожидала результатов лотереи в поддержку авиации. Победителю было обещано воздушное путешествие вокруг Европы.
При въезде в СССР иностранец получает список того, что можно безпошлинно вывозить из страны. Список очень короткий, за все остальное следует платить пошлины от 7,5 долларов за предмет.
Автор возвращался железной дорогой через Польшу и вез много советских плакатов и журналов в качестве сувениров. Чтобы у него не возникло проблем уже с поляками, он получил специальное разрешение в польском посольстве в Москве.
Польская сторона границы укреплена линиями колючей проволоки.
Все гостиницы в Москве - государственные, иностранцев селили в трёх из них. Эти отели чистые, но сервис плох (с десяти вечера и до утра никакой услуги не дождешься), а цены - как в наиболее люксовых отелях мира. Еда в гостинице хорошая, но также очень дорогая: наиболее кусаются икра ("стоит, как в Лондоне") и апельсины. Подаются только советские вина и водка.
Вне интуристовских гостиниц нет хороших ресторанов и кафе.
В ресторане используют прекрасные скатерти и посуду с инициалами Николая Второго (автор - не первый, кто обратил на это внимание).
В гостиницах висят плакаты, призывающие иностранцев не унижать сотрудников чаевыми, но сами сотрудники очень хотят унизиться.
Топить в гостинице прекратили 1 мая, объяснив, что наступило лето: хотя было ещё холодно.
"Жить в Москве исключительно не комфортно".
На улицах часто попадаются "Роллс-Ройсы", конфискованные у эксплуататоров. Но вообще автомобилей мало и они, большей частью, американские.
Машины такси изношенные, поездка стоит очень дорого (пишет преуспевающий капиталист).
Большинство москвичей пользуются услугами извозчиков: рекомендовано не платить им больше трети запрашиваемой платы. (Жаль не уточнил кем рекомендовано)
Автобусы и трамваи явно перевозят много пассажиров.
Большинство улиц замощены брусчаткой, лишь две частично заасфальтированы.
После самого небольшого дождя, ботинки будут заляпаны грязью. "Использование галош, безусловно, один из аспектов в котором Москва - более американская, чем обычный американский город".
При входе в любое учреждение стоит вешалка для пальто и стойка для галош.
В отелях охраняют три ящика: с ключами от номеров, с паспортами постояльцев и с галошами.
Практически все мужчины носят кепки, шляпы на улицах попадаются исключительно редко. Фетровые шляпы - прерогатива иностранцев.
Белые крахмальные воротнички полностью отсутствуют.
Очень немногие женщины носят шелковые чулки, у большинства шерстяные носки на голых ногах.
Вечерние туалеты можно увидеть только в театрах, в посольствах и на дипломатических приемах.
На улицах бродит множество розничных торговцев, продающих сигареты, апельсины и канцелярские товары.("12 стульев": "Врассыпную, с лотками на головах, как гуси, бежали беспатентные лотошники. За ними лениво трусил милиционер").
Очень сложно купить писчую бумагу и даже конверты для документов.
В царской России повсюду висело множество икон (eikons), но сейчас они практически исчезли. (Точнее были заменены еще большим количеством советских икон изображающих обожествленных коммунистических лидеров)
8 мая автор зашёл на службу в один из православных соборов и обнаружил, что собор переполнен верующими. Хор разочаровал - в русской церкви в Париже поют несравненно лучше.
Самые современные образцы техники в Москве - телефоны, они послевоенные германские или довоенные шведские. Но в Ленинграде начато производство советских телефонов.
Телефонистки отвечая на звонок, не просят назвать номер абонента, а сперва дают свой личный номер, чтобы на них можно было пожаловаться в случае чего - автору это очень понравилось.
Телефоны активно используют, все встречи назначают только так. У высокопоставленных чиновников часто по несколько аппаратов на столе, письменная корреспонденция сведена к минимуму. ("12 стульев": "Администратор трудился, как грузчик. Светлый брильянтовый пот орошал его жирное лицо. Телефон тревожил его поминутно и звонил с упорством трамвайного вагона, пробирающегося через Смоленский рынок").
Звонки на большие расстояния пока невозможны. (Трудности со звонками на большие расстояния продлятся до конца совка)
Чтобы попасть в Кремль, следует подойти к воротам и позвонить человеку, к которому ты идёшь. Если он на месте и готов тебя принять, то трубку следует передать часовому. После этого ты заполняешь специальную форму с детальной информацией о себе. Форму разрезают пополам: половина бумажки остаётся на посту у ворот, вторую половину получает сопровождающий.
"Красный - основной цвет в Москве". Почти все носят какие-то красные детали одежды - косынки, галстуки, нашивки, банты. Большинство книг в красных обложках. Повсюду красные флаги, плакаты и транспаранты. Даже витрины магазинов выдержаны в красном цвете.
Если покойник беспартийный, его хоронят, покрыв белым, а если коммунист - красным (как не вспомнить великого Юза Алешковского: "Вчера мы хоронили двух марксистов, Тела одели красным кумачом").
В Москве действуют пять магазинов, в которых продаются ценности, конфискованные у "бывших" - от драгоценностей и ковров до книг. В остальных магазинах иностранцу купить практически нечего: в качестве сувениров рекомендованы только оренбургские платки и изделия из бересты.
В "Гранд-отеле" продают столовое серебро: оно просто кучами навалено на столах. "Но кто его захочет приобрести? Какими бы привлекательными не были эти предметы, обычный иностранец не захочет иметь в своем доме: предметы, запятнанное отчаянием и кровью".
Повсюду - в том числе в витринах магазинов - стоят гипсовые бюсты Ленина. Автору рассказали, что раньше ставили бюсты разных вождей для демонстрации лояльности новой власти, но так как вожди часто менялись и выпадали из властной обоймы, экономнее всего ограничиться непотопляемым Лениным.
Большинство москвичей имеют только один полноценный прием пищи в день - обычно в шесть вечера. Все остальное время они перебиваются чаем с хлебом. Самовары стоят во всех учреждениях. Чай подают в стаканах и очень горячим. Чаем также заканчивается любой обед.
Автор считает, что большевики намеренно окружают своих граждан социализмом, коммунизмом и революцией: эти слова плюс фамилии вождей встречаются повсюду - от названий улиц до названий товаров - без них уже никак не обойтись, как без соли.
На одном из зданий МГУ висит транспарант: "Задача науки служить человечеству", на другом "Наука принадлежит трудящимся". Абсурдности явно никто не замечает.
Советский путеводитель на английском превосходен. Автор Ivy Lee с не скрываемым наслаждением цитирует пропагандистские штампы из путеводителя.
"Правительство заслуживает похвалы за то, что добавило толику здравого смысла в государственные дела". В частности, провело реформу алфавита, убрав шесть букв (упраздненную букву "ять"). Кроме того, ввело метрическую систему, часовые пояса и Григорианский календарь.
Ещё одно достижение. Автор побывал в Российской империи в 1905 году и столкнулся с проблемой: из-за обилия государственных и церковных праздников, было невозможно пользоваться банками, назначать встречи и даже посещать магазины. В империи имелось 56 праздников, а Пасху праздновали десять дней подряд.
Ныне в СССР имеются следующие нерабочие праздники: 1 января, 9 января - в честь расстрела рабочих перед Зимним дворцом в 1905 году, 12 марта (смерть Ленина), "падение автократии" (Февральская революция, дата не указана), 18 марта - день Парижской коммуны, 1 мая, 5 июля - день Конституции, 7 ноября, 25-26 декабря - Рождество. (Уважаемые комментаторы подловили автора на ошибках - но оставлю, как есть)
То есть, советский народ получил намного больше возможностей для счастливого труда, чем при царском режиме.
Прелесть какая: оказывается многие американцы воспринимали USSR, как United States Soviet Russia - "Соединенные Штаты Советской России".
Традиционное удивление иностранца вывесками: из-за неграмотности многих потребителей, на вывеске нарисованы продаваемые в магазине товары, а также фамилия владельца (НЭП ещё жив).
В Москве и Ленинграде - превосходные собрания произведений искусства. Советские пролетарии - в отличии от воинствующих протестантов - не уничтожали старинные церкви и произведения искусства (мягко говоря, неточное наблюдение).
Впрочем, тремя абзацами ниже, автор пишет, что уничтожены практически все монументы, связанные с Романовыми.
До революции в империи было 30 музеев, ныне их 476.
"Большинство ценных произведений искусства, находившихся в личном владении, были переданы в музеи".
Некоторые музеи совершенно уникальны: например Музей Революции в Москве. Экскурсии в нем проводят "тренированные коммунисты".
(Грех не вставить описание Музея мебели" из "12-ти стульев": "Наконец Лиза услышала гул экскурсантов, невнимательно слушавших руководителя, обличавшего империалистические замыслы Екатерины II в связи с любовью покойной императрицы к мебели стиля Луи-Сез").
В Министерстве (естественно, в Народном комиссариате), финансов по особому запросу, иностранцам показывают сокровища царской семьи - от короны и скипетра до яиц Фаберже. Стоимость царских сокровищ огромна - 250 млн долларов, и они могут быть приобретены. (Так в Вашингтоне оказалась венчальная корона Александры Федоровны). Автора удивило, что ценности охраняют не люди в униформе, а разнообразно и небрежно одетые мужчины.
"Театр - лучшее, что есть в Москве".
Очень понравилась опера "Борис Годунов". В Большом театре царская ложа забронирована за новой элитой и ложа никогда не пустует.
Станиславский - "один из наиболее интересных людей в России". Недавно за рекордно короткое время он поставил спектакль "Дни Турбиных", "с общим контрреволюционным эффектом". Пьесу разрешили ставить только в Москве. "Спектакль великолепно поставлен. В нем рассказывается о внутренней борьбе в украинской семье в то время, когда Белая и Красная армии вели бои в южной и западной России".
Большинство спектаклей и фильмов, выпускаемых в СССР, посвящены теме революционной борьбы. Однако обычно они не атакуют капитализм, как таковой,: их главная мишень - жестокости царского режима.
Европейские эксперты считают, что балет в Ленинграде - по сей день лучший в Европе.
Автор посетил прием в МХТ (МХАТ), где познакомился со Станиславским и мадам Чеховой (Книппер-Чеховой) "женой (вдовой) знаменитого русского драматурга". Вечер был великолепен, и стал лучшим опытом, пережитым автором в СССР.
Однако, в целом, русские стараются максимально ограничивать общение с иностранцами. Жена иностранного дипломата рассказала, что нашла великолепную парикмахершу, та дважды подстригла ее, но потом отказалась приходить, потому что от неё начали требовать отчётов об увиденном и услышанном в посольстве.
Александр Керенский в Нью-Йорке заявил, что в СССР насчитывается от 30 до 60 тыс политических заключённых. (Керенский когда в россии был мало что понимал, а когда уехал и вовсе. Возвращаясь к "12-ти стульям", описывающих тот же 1927-й год: карикатурный "Союз меча и орала" воспринимается совершенно иначе - его участники изначально проявили большое мужество, потому что прекрасно знали, что им грозит в случае появления доносчика: "- Это, - сказал Остап, - гигант мысли, отец русской демократии, особа, приближенная к императору. "В лучшем случае - два года со строгой изоляцией, - подумал Кислярский, начиная дрожать. - Зачем я сюда пришел?"- Тайный союз меча и орала! - зловеще прошептал Остап. "Десять лет",- мелькнула у Кислярского мысль". Илья и Петров закончили эту сюжетную линию, так как их научила их партия: Кислярский пошел доносить на друзей и нашел свое счастье в тюремной камере).
Автора в Америке предупредили, что слуги в отеле работают на ОГПУ. Он решил это проверить, оставив в номере бумаги открыто и в беспорядке. По возвращении, бумаги лежали там же, где он их оставил - из этого сделан вывод, что слуги не шпионят (прям изо всех сил убеждают что Задорнов был прав).
На всех официальных встречах присутствовал кто-то третий: иногда стенографистка, но чаще молчаливый мужчина, представляемый, как эксперт, советник или заместитель. Это произошло даже во время беседы с премьером (председателем Совета народных комиссаров) Рыковым.
Ответы разных чиновников на вопросы американца всегда были одинаковыми. Перед началом разговора они всегда интересовались: с кем автор говорил раньше?
"ОГПУ - одно из самых темных пятен в русской жизни".
Глава посвящена тому, как советские люди узнают новости окружающего мира. Вся международная информация поступает через госканалы, в первую очередь - через агентство ТАСС. У ТАСС имеется корсеть за рубежом, а также специальная служба, которая слушает иностранные радиостанции. Главная контора оборудована современной аппаратурой, какую автор видел у "Ассошиэйтед Пресс" в Нью-Йорке.
Совокупный тираж советских газет - 8 млн, до революции был 3 млн.
ТАСС пять раз в день расылает сводки новостей по радиотелефону.
Иностранные газеты в Москве найти практически невозможно, если что и попадается, то коммунистические издания.
В СССР активно развивается радиовещание. В 1926 году радиоприемники появились в 885 рабочих клубах, также были установлено 774 уличных громкоговорителя. А сейчас их намного больше. ("12 стульев": "Разговор воспитанниц был прерван трубным сморканьем, заглушившим даже все продолжающееся пение огнетушителя, и коровий голос начал:
- ...бретение...
Старухи, пригнувшись и не оборачиваясь на стоявший в углу на мытом паркете громкоговоритель, продолжали есть, надеясь, что их минет чаша сия. Но громкоговоритель бодро продолжал:
- Евокрррахххх видусо... ценное изобретение. Дорожный мастер Мурманской железной дороги товарищ Сокуцкий,- Самара, Орел, Клеопатра, Устинья, Царицын, Клементий, Ифигения, Йорк, - Со-куц-кий...
Труба с хрипом втянула в себя воздух и насморочным голосом возобновила передачу:
- ...изобрел световую сигнализацию на снегоочистителях. Изобретение одобрено Доризулом,-- Дарья, Онега, Раймонд...").
В Москве возле громкоговорителей собираются толпы людей, слушающих новости.
Автора крайне заинтересовали стенгазеты, которые он видел повсюду и везде. Ему сообщили, что стенгазеты очень популярны.
На взгляд автора, советские газеты изготовлены под копирку и отличаются только в мелочах. Они публикуют одну и ту же информацию, идеологически выверенную и однобокую.
В стране аккредитованы корреспонденты 40 иностранных газет, все они живут в Москве и крайне редко имеют возможность покидать столицу: новости о событиях на остальной территории страны им предлагается брать из материалов ТАСС.
Кремль очень нервно относится к любой критической статье - корреспондента могут немедленно выслать "за клевету". Это объясняют тем, что после революции из страны бежало около 5 млн белогвардейцев, которые нагло печатают свои газеты во всяких Берлинах и Парижах, полные, как бы сейчас сказали, фейк-ньюз о первой стране социализма. Эти вредные газеты негативно влияют на мировое общественное мнение.
Советские цензоры, контролирующие работу иностранных журналистов, согласно официальной формулировке, помогают им получать точную информацию. Цензоры проверяют корреспондентские телеграммы в редакции. Если они видят что-то подозрительное, то звонят корреспонденту и рекомендуют ему внести изменения. Если корреспондент отказывается, его материал не попадает в редакцию: телеграф его просто не передаёт. Две-три таких ситуации приводят к отзыву аккредитации.
В СССР не работают корреспонденты британских СМИ - даже информагентства "Рейтер" - потому что они принципиально отказываются подвергаться цензуре. Впрочем некоторые американские корреспонденты работают и на британские издания. Лондонская "Таймс" держит своего советского корреспондента в Риге.
Многие руководители структуры советского МИДа (НКИДа), которые занимаются этим делом, имеют опыт жизни в США, где принципиально иная ситуация со свободой прессы.
"Лучший советский журналист" Бухарин тоже некогда редактировал эмигрантскую коммунистическую газету в Нью-Йорке (вместе с Троцким, с которым впоследствии они стали врагами, что их обоих не спасло).
Посещение Мавзолея. Мавзолей выдержан в древнеегипетском стиле. Недавно в него пускали по пропускам, а сейчас просто стоит длинная очередь - иностранцы отстаивают в ней на общих основаниях.
Ульянов-Ленин лежит за стеклом - как товар в витрине магазина. Он покрыт красным революционным знаменем. (К сожалению, ни слова о том, во что одета мумия - на Ленине был и френч, и костюм, да и галстуки постоянно менялись). Ульянов-Ленин выглядит так, как будто умер вчера. При выходе из Мавзолея, посетителей главной советской святыни встречают навязчивые продавцы сувениров соответствующей направленности.
"Сталин-Джугашвили - "человек из стали" - политический босс России". С ним лично не встречался ни один из иностранных дипломатов, работающих в СССР.
Автор долго и занудно описывает советских вождей и враждующие фракции.
Известного острослова Карла Радека он спросил о советской пропаганде, направленной на США. Радек блеснул и на этот раз: "Бесполезно вести коммунистическую пропаганду против 25 млн личных автомобилей".
Главный советский профсоюзный босс Томский: "Как и у большинства советских лидеров, у него очень плохие зубы".
Приведена интересная статистика забастовок. Советские профсоюзы поддерживали только забастовки сотрудников частных или иностранных (концессии) компаний, и все равно бастовали рабочие и государственных предприятий. Томский объяснил автору, что число забастовок упало потому, что профсоюзы успешно решили все проблемы. В реальности, активистов рабочих протестов арестовывали, как контрреволюционеров и агентов мирового капитала, и наказывали соответствующим образом.
На второй картинке - помощь СССР коммунистическим профсоюзам в иных странах в 1924-1926 годы (напомню, в СССР царят голод, разруха, эпидемии, беспризорность и террор).
СССР признан 22 государствами мира, Великобритания недавно отозвала свое признание (британцы тогда считали это решение не своей дипломатической победой, а печальной необходимостью). Однако, в полном объеме отношения с Москвой поддерживает только Германия.
СССР не признает Лигу наций.
Отношения с Францией, Англией и США осложняются тем, что СССР отказывается признавать долги царского и Временного правительства (так и не заплатил - в той же Франции выгодные и надёжные российские облигации большей частью покупали не капиталисты, а вполне себе трулящиеся, рассчитывавшие накопить на старость. Не получилось).
В СССР живёт очень мало граждан США, но, как минимум, двое из них занимают высокие посты, работая в качестве технических консультантов (Великая депрессия в США и Идустриализация в СССР ещё не начались: чуть позднее американцев понаедет намного больше).
Автор уверен (как и многие-многие-многие великие американские государственные мужи после него), что США и СССР обречены на дружбу, потому что им совершенно нечего делить. (Действительно, что тут делить)
Он также уверен, что большевики пришли надолго, потому что все, кто оказывал им сопротивление, были физически уничтожены.
И вообще, Советская Россия никуда не денется. Советские лидеры убеждали автора в том, что США просто обязаны признать СССР. На вопрос: Станет ли советское посольство в Вашингтоне центром шпионажа и пропаганды? - последовал ответ: Представляете, какое влияние на СССР окажет американское посольство в Москве?
Ну и точное наблюдение Яльмара Шахта, будущего творца национал-социалистического экономического чуда, с которым автор беседовал в Берлине: "Главная проблема России лежит в сфере психологии".
© С.В.Кочевых
