В октябре 1937 года детское население совка в следствии жесткой пропагандисткой обработки охватила очередная истерия, дичайшая невротизация вылилась в причудливую форму - несчастные стали снимать с себя пионерские галстуки и зажимы, называя их «вредительскими».
В переплетении нитей ткани пионерского галстука одуревшие от поиска врагов дети разглядели свастику, которую в результате сговора было решено подарить национал-социалистам и теперь решено было убрать из музеев, уничтожить народные костюмы и вышивки со свастикой, и решено демонизировать свастику всеми силами, называя ее фашисткой, хотя ни свастика ни яблоки ни мерседесы не могут быть ни фасыстскими ни какими то другими, это вещи в себе. Наведенная истерия вышла из под контроля и превзошла запланированные ожидания начальства. Под истерию попали не только переплетение нитей, но и зажим для галстука, тут обезумевшим от пропаганды терпилам было предложено увидеть целую серию замаскированных страшных знаков. Прежде всего, направили внимание на то, что серп и молот на значке повернуты вверх ногами и вообще словно бы сброшены в костер. В квадратиках-поленьях в состоянии наведенной истерии можно было разглядеть свастику, да не какую нибудь, а именно фасысткую. Дальше больше — если повернуть зажим на 90 градусов, то в пламени костра будто бы видна буква «З», которая означала «врага народа» Григория Зиновьева. Но и это еще не все: в том же перевернутом виде многим мерещилась еще более страшная буква «Т» — то есть указание на самого Троцкого. Самые гипнабельные видели там даже профиль Льва Давидовича. Вот как вспоминал об этом драматург Валерий Фрид в «Записках лагерного придурка»: «Когда меня приняли в пионеры, я два дня не давал снять с себя красный галстук, так и спал в нем — к умилению родителей. Мы взрослели, не ведая сомнений, веря самым диким слухам о вредителях и шпионах. Вместе со всеми поворачивали боком зажим для красного галстука, на котором изображен был пионерский костер. В острых языках эмалевого пламени мы пытались разглядеть профиль Троцкого: вся Москва знала, что это чье-то вредительство».
В ноябре 1937 года расследование массовой истерии взял под личный контроль замнаркома, начальник 1–го управления НКВД СССР Михаил Фриновский. В результате довольно оперативного и тщательного расследования, как обычно вышли сами на себя, что было описано в следующем документе истории созданном этой преступной группой:
«Тов. тов. Сталину (Джугашвили), Молотову, Ворошилову, Кагановичу
В ноябре месяце 1937 года в Москве, в значительном количестве школ среди пионеров распространились слухи, что на пионерских галстуках, якобы, выткана фашистская свастика, а на зажимах к пионерским галстукам имеются инициалы «Т» и «З», что означает «Троцкий» и «Зиновьев». Это послужило причиной к тому, что пионеры в массовом порядке начали снимать пионерские галстуки и зажимы. Такие же факты снятия пионерских галстуков и зажимов к ним отмечены в Ленинграде, в пионер-лагере «Артек», а также во многих городских и сельских школах Крыма. Произведенной проверкой установлено, что ни на пионерских галстуках, ни на зажимах к ним нет ни знаков фашистской свастики, ни указанных инициалов. Одновременно установлено, что первоисточником распространения провокационных слухов среди школьников в городе Москва, является ученик 5 класса 350-ой школы Косовой Борис, 13 лет. При расследовании оказалось, что Косовой Б. 13 ноября 1937 г. приехал из г. Ленинграда, где он учился в 17 школе. В этой школе пионер вожатая Кочкина Мария 10 ноября предложила всем пионерам школы снять зажимы к галстукам, так как на них, якобы, имеется фашистская свастика. Указания об изъятии зажимов Кочкина получила от работников пионеротдела РК ВЛКСМ. Дальнейшим расследованием установлено, что в Ленинграде изъятие зажимов к пионергалстукам было проведено по распоряжению секретарей Ленинградского Обкома ВЛКСМ т.т. Авдеевой и Любина. Авдеева и Любин это указание отдали на основании полученных ими сообщений от зав. отделом пионеров ЦК ВЛКСМ Волоковой 28-29 октября с/г. во время их пребывания в Москве и затем повторного предложения инструктора ЦК ВЛКСМ т.Андреева. Расследование случаев изъятия зажимов к пионерским галстукам в Крыму выявило, что такое указание дали заместитель заведующего отделом пионеров ЦК ВЛКСМ Иванов и инструктор того же отдела Горлинский, когда они 6-7 ноября 1937 г. были в пионер-лагере «Артек». Предложение Иванова и Горлинского затем через пионер вожатых распространились и по другим городам Крыма. Таким образом установлено, что указание об изъятии пионерских галстуков и зажимов к ним исходят от работников ЦК ВЛКСМ Волковой, Иванова, Андреева и Горлинского.
Зам. народного комиссара внутренних дел ссср — комкор Фриновский»
Фигуранты этой истории отделались пока, «легким испугом». «Вредительства» в описанных событиях следователи, не нашли, ну перестарались, бывает. Утверждают, что один из основных зачинщиков скандала с зажимами — секретарь ленинградского обкома комсомола Аркадий Любин даже не был снят за это с должности. Однако продолжал и дальше активничать и пытаться «выпрыгивать из штанов» пытаясь лизнуть начальство и доказать преданность. Уже в следующем 1938 году, т.е. всего спустя год после истории с пионерскими атрибутами. В обкоме было запланировано провести «чистку», и Аркадию Любину предложили подписать список сотрудников, которых «органы» намеревались подвергнуть проверке. Секретарь обкома счел эту возможность идеальной для демонстрации верноподданического восторга, а потому собственноручно внес в список свою фамилию. В условиях тоталитаризма излишний активизм подавляется в первую очередь и в 1939 году по результатам «проверки» Любина арестовали и расстреляли. Как тогда формулировали, за участие в «контрреволюционной террористической организации». А еще через год расстреляли и главного следователя по делу о зажимах — того самого, что написал письмо Джугашвили (Сталину) — Михаила Фриновского.
Тема была модная и Паша Постышев, оставил в середине 1937 года Чапаевск и Сызран без спичек, потому что ему померещился на них профиль Троцкого. Потом изъял из продажи всю любительскую колбасу, потому что ему кто то сообщил что на разрезе отчётливо проступают контуры именно фашистской свастики. Что то находил и на тетрадках школьников сняв их с продажи. На пленуме Фрунзенского райкома ВКП(б) областного центра Постышев заявил: «Я предлагаю прокуратуре и НКВД посадить человек 200 торговых работников, судить их показательным судом и человек 20 расстрелять». Предсказуемо в
1938 году был расстрелян сын Постышева, затем 26 февраля 1939 года Постышев был расстрелян в месте с женой Татьяной Постоловской. Два других его сына получили 10 и 5 лет лагерей.
Страшная смерть тех кому мерещилась свастика была логична, ведь надо было наводить новые истерии. 19 августа 1939 года в Берлине было подписано Кредитное соглашение, за которым последовало подписание в Москве 23 августа 1939 Договора о ненападении, поскольку подписи под ним поставили министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп и народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов, этот договор получил наименование «пакт Молотова—Риббентропа» или «Hitler-Stalin-Pakt». Началось очередное эпичное переобувание в прыжке. В одно мгновенье вся мощь пропаганды была развернута ровно в противоположную сторону. Национал-социалистов теперь надо было любить точно с такой же силой, истерией, восторгом и самоотдачей как до этого надо было ненавидеть. Теперь ненавидеть надо было всех кто косо смотрит на Гитлера, например немецких антифашистов которых сначала арестовали, а потом передали в руки Гестапо. Народ конечно изумился, но тупили только единицы, все остальные переобулись в прыжке выполнив приказ в очередной раз любили и ненавидели строго по инструкции в газете Правда.
Аркадий Иосифович Любин родился в 1907 году в городе Жлобин Могилевской губернии, окончил семилетку. Работал подручным кочегаром и слесарем в совхозе и на винокуренном заводе.
В 1923 году вступил в комсомол, в 1926-м – в ВКП(б) и отправился в Ленинград где устроился слесарем начав далать карьеру от секретаря комитета ВЛКСМ до первого секретаря обкома и горкома ВЛКСМ с октября 1937.
В 1938 г. он с гордостью говорил об исключительно большой работе по очищению комсомольской организации от «троцкистско-бухаринской нечисти», по оказанию помощи органам советской разведки в разоблачении врагов народа в комсомоле и о помощи рядовых комсомольцев в поиске шпионов и диверсантов. Исходя из указаний Сталина (Джугашвили), он призывал всемерно повышать революционную бдительность, следить за происками врагов, разоблачать и выкорчевывать «осиные гнёзда троцкистско-бухаринских предателей».
В ноябре 1938 года Аркадий Любин принимал участие в проходившем в Москве 7 Пленуме ЦК Комсомола, многие участники которого вскоре были расстреляны. На этом пленуме был снят с должности первый секретарь ВЛКСМ А.В. Косарев (вскоре расстрелян). Нападкам на пленуме подвергся и Аркадий Любин, заявивший, что неправилен, порочен сам метод партийного руководства комсомолом. Кроме того, согласно доносу некоего Догадкина, “Любин был в близких отношениях с ныне разоблаченными врагами народа <...> 9 сентября во время обсуждения решений IV пленума ЦК ВЛКСМ Любин возражал на выступления товарищей о вражеской работе Вайшля, бил себя кулаком в грудь и кричал: "Я ручаюсь своей головой, что Вайшля не враг народа, не верю выступлению тех, которые причисляют его к врагам народа"” (Иосиф Станиславович Вайшля, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома комсомола с июля 1933 по июнь 1937 года, был репрессирован).
По окончании 7 пленума была проведена "обработка" Любина, итогом которой явилось его письмо в ЦК ВКП(б): "Считая выступление свое неправильным, я в своем заявлении на имя секретаря ЦК ВКП(б) пишу это. Читая стенограмму, я вижу, что мне и править ее нечего, ибо это непродуманное, глупое, не отвечающее задачам пленума и поведения секретаря Ленобкома ВЛКСМ выступление".
Тем не менее, 1 декабря 1938 года Аркадий Любин был арестован без санкции прокурора, постановление на его арест было подписано Берией лишь 6 декабря. Вскоре после ареста в Ленинграде Любин был переведен в Москву, во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Ему было предъявлено обвинение в том, что он являлся участником антисоветской террористической правотроцкистской организации, действовавшей в Ленинградском обкоме комсомола.
Любин отказался подписать протокол очной ставки с Косаревым, равно как и подписать протокол об окончании следствия. Как указано в акте об отказе: “Назвал все свои показания ложными, высказав ряд антисоветских, клеветнических заявлений об органах НКВД, взял под защиту врага народа Косарева, заявив, что Косарев – честный человек, и только под давлением следствия он на себя и на других наговаривает”. Во время судебного заседания от своих предыдущих показаний Любин отказывался, заявляя, что они были даны в результате физического воздействия со стороны следствия.
Расстрел – был приведен в исполнение сразу после вынесения приговора, 26 февраля 1939 года в Москве. Кремирован в Донском крематории, останки захоронены на Донском кладбище в могилах невостребованных прахов.
В 1956 году Аркадий Любин был реабилитирован, в 1957 году семья получила свидетельство о его смерти, датированной 1940 годом. В 1988 году дочь Аркадия Любина, Светлана получила письмо из Военной Коллегии Верховного Суда СССР, в котором, помимо сообщения о содержании архивного дела, признавалось, что “ранее сообщенные Вам сведения о смерти Любина А.И. вымышлены”.
27.03.2016 на доме № 9/13 по 8-й Советской улице Санкт-Петербурга в память о Любине А.И. установлен персональный мемориальный знак в рамках проекта "Последний адрес".
Пашу Постышева то же ожидаемо реабилитировали в июне 1955-го.
О правилах выживания в условиях тоталитаризма и его виляющей "политики партии" читай Краткий курс выживания при тоталитаризме. Эти знания становятся снова актуальны.
О жестокой внутривидовой борьбе, за доступ к корыту, которая куда жесче чем межвидовая
© С.В.Кочевых
