В октябре 1937 года детское население совка в следствии жесткой пропагандисткой обработки охватила очередная истерия, дичайшая невротизация вылилась в причудливую форму - несчастные стали снимать с себя пионерские галстуки и зажимы, называя их «вредительскими».
В переплетении нитей ткани пионерского галстука одуревшие от поиска врагов дети разглядели свастику, которую в результате сговора было решено подарить национал-социалистам и теперь решено было убрать из музеев, уничтожить народные костюмы и вышивки со свастикой, и решено демонизировать свастику всеми силами, называя ее фашисткой, хотя ни свастика ни яблоки ни мерседесы не могут быть ни фасыстскими ни какими то другими, это вещи в себе. Наведенная истерия вышла из под контроля и превзошла запланированные ожидания начальства. Под истерию попали не только переплетение нитей, но и зажим для галстука, тут обезумевшим от пропаганды терпилам было предложено увидеть целую серию замаскированных страшных знаков. Прежде всего, направили внимание на то, что серп и молот на значке повернуты вверх ногами и вообще словно бы сброшены в костер. В квадратиках-поленьях в состоянии наведенной истерии можно было разглядеть свастику, да не какую нибудь, а именно фасысткую. Дальше больше — если повернуть зажим на 90 градусов, то в пламени костра будто бы видна буква «З», которая означала «врага народа» Григория Зиновьева. Но и это еще не все: в том же перевернутом виде многим мерещилась еще более страшная буква «Т» — то есть указание на самого Троцкого. Самые гипнабельные видели там даже профиль Льва Давидовича. Вот как вспоминал об этом драматург Валерий Фрид в «Записках лагерного придурка»: «Когда меня приняли в пионеры, я два дня не давал снять с себя красный галстук, так и спал в нем — к умилению родителей. Мы взрослели, не ведая сомнений, веря самым диким слухам о вредителях и шпионах. Вместе со всеми поворачивали боком зажим для красного галстука, на котором изображен был пионерский костер. В острых языках эмалевого пламени мы пытались разглядеть профиль Троцкого: вся Москва знала, что это чье-то вредительство».
В ноябре 1937 года расследование массовой истерии взял под личный контроль замнаркома, начальник 1–го управления НКВД СССР Михаил Фриновский. В результате довольно оперативного и тщательного расследования, как обычно вышли сами на себя, что было описано в следующем документе истории созданном этой преступной группой:
«Тов. тов. Сталину (Джугашвили), Молотову, Ворошилову, Кагановичу
В ноябре месяце 1937 года в Москве, в значительном количестве школ среди пионеров распространились слухи, что на пионерских галстуках, якобы, выткана фашистская свастика, а на зажимах к пионерским галстукам имеются инициалы «Т» и «З», что означает «Троцкий» и «Зиновьев». Это послужило причиной к тому, что пионеры в массовом порядке начали снимать пионерские галстуки и зажимы. Такие же факты снятия пионерских галстуков и зажимов к ним отмечены в Ленинграде, в пионер-лагере «Артек», а также во многих городских и сельских школах Крыма. Произведенной проверкой установлено, что ни на пионерских галстуках, ни на зажимах к ним нет ни знаков фашистской свастики, ни указанных инициалов. Одновременно установлено, что первоисточником распространения провокационных слухов среди школьников в городе Москва, является ученик 5 класса 350-ой школы Косовой Борис, 13 лет. При расследовании оказалось, что Косовой Б. 13 ноября 1937 г. приехал из г. Ленинграда, где он учился в 17 школе. В этой школе пионер вожатая Кочкина Мария 10 ноября предложила всем пионерам школы снять зажимы к галстукам, так как на них, якобы, имеется фашистская свастика. Указания об изъятии зажимов Кочкина получила от работников пионеротдела РК ВЛКСМ. Дальнейшим расследованием установлено, что в Ленинграде изъятие зажимов к пионергалстукам было проведено по распоряжению секретарей Ленинградского Обкома ВЛКСМ т.т. Авдеевой и Любина. Авдеева и Любин это указание отдали на основании полученных ими сообщений от зав. отделом пионеров ЦК ВЛКСМ Волоковой 28-29 октября с/г. во время их пребывания в Москве и затем повторного предложения инструктора ЦК ВЛКСМ т.Андреева. Расследование случаев изъятия зажимов к пионерским галстукам в Крыму выявило, что такое указание дали заместитель заведующего отделом пионеров ЦК ВЛКСМ Иванов и инструктор того же отдела Горлинский, когда они 6-7 ноября 1937 г. были в пионер-лагере «Артек». Предложение Иванова и Горлинского затем через пионер вожатых распространились и по другим городам Крыма. Таким образом установлено, что указание об изъятии пионерских галстуков и зажимов к ним исходят от работников ЦК ВЛКСМ Волковой, Иванова, Андреева и Горлинского.
Зам. народного комиссара внутренних дел ссср — комкор Фриновский»
Фигуранты этой истории отделались пока, «легким испугом». «Вредительства» в описанных событиях следователи, не нашли, ну перестарались, бывает. Утверждают, что один из основных зачинщиков скандала с зажимами — секретарь ленинградского обкома комсомола Аркадий Любин даже не был снят за это с должности. Однако продолжал и дальше активничать и пытаться «выпрыгивать из штанов» пытаясь лизнуть начальство и доказать преданность. Уже в следующем 1938 году, т.е. всего спустя год после истории с пионерскими атрибутами. В обкоме было запланировано провести «чистку», и Аркадию Любину предложили подписать список сотрудников, которых «органы» намеревались подвергнуть проверке. Секретарь обкома счел эту возможность идеальной для демонстрации верноподданического восторга, а потому собственноручно внес в список свою фамилию. В условиях тоталитаризма излишний активизм подавляется в первую очередь и в 1939 году по результатам «проверки» Любина арестовали и расстреляли. Как тогда формулировали, за участие в «контрреволюционной террористической организации». А еще через год расстреляли и главного следователя по делу о зажимах — того самого, что написал письмо Джугашвили (Сталину) — Михаила Фриновского.
Все это не удивительно, ведь надо было наводить новые истерии. 19 августа 1939 года в Берлине было подписано Кредитное соглашение, за которым последовало подписание в Москве 23 августа 1939 Договора о ненападении, поскольку подписи под ним поставили министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп и народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов, этот договор получил наименование «пакт Молотова—Риббентропа» или «Hitler-Stalin-Pakt». Началось очередное эпичное переобувание в прыжке
О правилах выживания в условиях тоталитаризма и его виляющей "политики партии" читай Краткий курс выживания при тоталитаризме. Эти знания становятся снова актуальны.
О жестокой внутривидовой борьбе, за доступ к корыту, которая куда жесче чем межвидовая
Аркадий Иосифович Любин родился в 1907 году в городе Жлобин Могилевской губернии, окончил семилетку. Работал подручным кочегаром и слесарем в совхозе и на винокуренном заводе.
В 1923 году вступил в комсомол, в 1926-м – в ВКП(б) и отправился в Ленинград где устроился слесарем начав далать карьеру от секретаря комитета ВЛКСМ до первого секретаря обкома и горкома ВЛКСМ с октября 1937.
В 1938 г. он с гордостью говорил об исключительно большой работе по очищению комсомольской организации от «троцкистско-бухаринской нечисти», по оказанию помощи органам советской разведки в разоблачении врагов народа в комсомоле и о помощи рядовых комсомольцев в поиске шпионов и диверсантов. Исходя из указаний Сталина (Джугашвили), он призывал всемерно повышать революционную бдительность, следить за происками врагов, разоблачать и выкорчевывать «осиные гнёзда троцкистско-бухаринских предателей».
В ноябре 1938 года Аркадий Любин принимал участие в проходившем в Москве 7 Пленуме ЦК Комсомола, многие участники которого вскоре были расстреляны. На этом пленуме был снят с должности первый секретарь ВЛКСМ А.В. Косарев (вскоре расстрелян). Нападкам на пленуме подвергся и Аркадий Любин, заявивший, что неправилен, порочен сам метод партийного руководства комсомолом. Кроме того, согласно доносу некоего Догадкина, “Любин был в близких отношениях с ныне разоблаченными врагами народа <...> 9 сентября во время обсуждения решений IV пленума ЦК ВЛКСМ Любин возражал на выступления товарищей о вражеской работе Вайшля, бил себя кулаком в грудь и кричал: "Я ручаюсь своей головой, что Вайшля не враг народа, не верю выступлению тех, которые причисляют его к врагам народа"” (Иосиф Станиславович Вайшля, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома комсомола с июля 1933 по июнь 1937 года, был репрессирован).
По окончании 7 пленума была проведена "обработка" Любина, итогом которой явилось его письмо в ЦК ВКП(б): "Считая выступление свое неправильным, я в своем заявлении на имя секретаря ЦК ВКП(б) пишу это. Читая стенограмму, я вижу, что мне и править ее нечего, ибо это непродуманное, глупое, не отвечающее задачам пленума и поведения секретаря Ленобкома ВЛКСМ выступление".
Тем не менее, 1 декабря 1938 года Аркадий Любин был арестован без санкции прокурора, постановление на его арест было подписано Берией лишь 6 декабря. Вскоре после ареста в Ленинграде Любин был переведен в Москву, во внутреннюю тюрьму на Лубянке. Ему было предъявлено обвинение в том, что он являлся участником антисоветской террористической правотроцкистской организации, действовавшей в Ленинградском обкоме комсомола.
Любин отказался подписать протокол очной ставки с Косаревым, равно как и подписать протокол об окончании следствия. Как указано в акте об отказе: “Назвал все свои показания ложными, высказав ряд антисоветских, клеветнических заявлений об органах НКВД, взял под защиту врага народа Косарева, заявив, что Косарев – честный человек, и только под давлением следствия он на себя и на других наговаривает”. Во время судебного заседания от своих предыдущих показаний Любин отказывался, заявляя, что они были даны в результате физического воздействия со стороны следствия.
Расстрел – был приведен в исполнение сразу после вынесения приговора, 26 февраля 1939 года в Москве. Кремирован в Донском крематории, останки захоронены на Донском кладбище в могилах невостребованных прахов.
В 1956 году Аркадий Любин был реабилитирован, в 1957 году семья получила свидетельство о его смерти, датированной 1940 годом. В 1988 году дочь Аркадия Любина, Светлана получила письмо из Военной Коллегии Верховного Суда СССР, в котором, помимо сообщения о содержании архивного дела, признавалось, что “ранее сообщенные Вам сведения о смерти Любина А.И. вымышлены”.
27.03.2016 на доме № 9/13 по 8-й Советской улице Санкт-Петербурга в память о Любине А.И. установлен персональный мемориальный знак в рамках проекта "Последний адрес".
© С.В.Кочевых
