Перевод-пересказ Александр Григорьев Alex Grigoryev
СССР в конце 1940-х- начале 1950-х. Известный американский журналист Гаррисон Солсбери Harrison Salisbury в 1949 году стал корреспондентом "Нью-Йорк Таймс" в Москве - при Джугашвили-Сталине, книга заканчивается в 1955, когда Хрущев добивал Жукова.
После войны в СССР практически ни не осталось иностранных журналистов, запрос газеты на открытие корпункта оставался без удовлетворения полтора года. Солсбери посещал СССР во время войны и ушел с хорошей работы, чтобы снова поехать в Москву. Он немного говорил по-русски. Солсбери и редакция понимали, что он не сможет работать, как в нормальных странах.
Солсбери въехал в СССР на поезде из Хельсинки и попытался задержаться в Ленинграде на несколько дней: ленинградцы ему очень понравилось в предыдущий приезд, "они говорили чище, глядя в глаза, а не отводя взгляд, двигались с прямыми спинами", но разрешения не получил.
В Москву он ехал на "Красной стреле" - в вагоне дореволюционной постройки.
"Россия мало изменилась за послевоенные годы, с Холодной войной или без Холодной войны. Бюрократы остались те же".
Анекдот: Вертинский возвращается в Москву, обводит горизонт взглядом и говорит: "Новые здания, другие лица, необычные запахи и звуки - не узнаю Москву". Он опускает глаза и обнаруживает, что его чемоданы исчезли: "Узнаю матушку-Москву!".
"Все в России имеет значение. Любое действие властей, самое странное и нелогичное, имеет значение и смысл. С этим следует смириться".
"Я ожидал встретить антиамериканизм, но увидел возрождение традиционной русской ксенофобии и антисемитизма, которые и Гитлер, и Сталин-Джугашвили использовали в нужных им ситуациях".
Перед прибытием Солсбери, из посольства США сбежала Аннабель Букар, которая вышла замуж за советского тенора и опубликовала книгу со страшными разоблачениями американских дипломатов (есть предположение, что книгу она не писала). Солсбери пытался встретиться с невозвращенкой - но получил отказ. Отказы он получил и от старых знакомых, включая Илью Эренбурга. И от экс-наркома иностранных дел Максима Литвинова, который незадолго до этого опубликовал огромную статью о банкротстве внешней политики США. Литвинов написал, что из-за плохого состояния здоровья к разговору не способен. Бывший министр скончался через полтора года, на его похороны практически никто не пришел. На гроб положили полдюжины венков, один из посольства Швеции. От МИДа был только Андрей Громыко и никого более.
"За почти шесть лет работы в СССР я получил только одно письмо от советского гражданина".
Солсбери поселили в традиционном прибежище иностранцев - "Метрополе", причем в номере, который до него занимал британский журналист Александр Верт, тоже автор книг о СССР. Коллеги сообщили Солсбери, что номер напичкан "жучками". В целом гостиница в лучшем состоянии, чем в 1944 году.
Советская жизнь заслуживает сравнений с книгами Кафки, Оруэлла и Кестлера.
Солсбери жил в Москве в разгар невероятных событий - "дела врачей", смерти Сталина-Джугашвили, низвержения Берии, Корейской войны и пр. Он плотно общался с Джорджем Кеннаном которым восхищался. Книжка вполне заслуживает полноценного перевода, но я ленив.
Жизнь в Москве намного лучше, чем в военные годы, хотя люди одеты не только плохо и бедно, а очень безрадостно по западным стандартам - особый ужас вызывает обувь.
Автор с горечью вспоминает,что в 1944 году девушки в Москве отдавались в обмен на кусок иностранного мыла - это был невероятный дефицит. "Горячая ванна была запредельной фантазией. За пару обуви отдавали полную сумку рублей. Старые газеты продавали на рынке по рублю за штуку для изготовления самокруток и тысяч иных целей. (...) Страдание было подлинным и всеобщим".
Тем не менее, в послевоенной Москве дефицит всего и вся очень заметен. Очереди за молоком - в них стоят только женщины - огромные. Автор обратил внимание, что рядом с одним молочным магазином находится действующая церковь в которую женщины из очереди постоянно заходят погреться и помолиться - это был самый заполненный храм из виденных автором.
"Москва - это не вполне Россия, как Вашингтон - не вполне Америка".
В 1950 Солсбери (вместе с послом США) посетил Сталинград и обнаружил, что тракторный завод построенный американцами успешно работает, построен театр, но горожане живут в бараках и землянках - советский цензор убрал это упоминание (напоминаю: порядок был таков - готовый текст иностранный корреспондент передавал советскому цензору, лишь после его одобрения текст можно было переслать в редакцию с Центрального телеграфа). В 1954 году автор был поражен увидев кварталы новых жилых домов. "Сталинград был не просто восстановлен, он стал прекраснее, чем был".
Аналогичный прогресс был заметен в Ленинграде.
В советской прессе постоянно публикуют статьи об ужасах американских небоскребов, что в таких городах нет солнца, небоскребы качает ветром и живущие в них люди испытывают тошноту. Советские высотки негласно запрещено называть "небоскрёбами".
Глушение "Голоса Америки", который только начал вешать на русском, ведётся успешно - поймать качественный сигнал практически невозможно. Впрочем, хорошие приемники в СССР есть у ничтожного количества людей.
"Революционные принципы для Джугашвили-Сталина имеют не большее значение, чем смена маршрута движения для водителя трамвая".
"Я объясняю советскую жесткость, советскую агрессивность, советский напор в дипломатии и внешней политике попыткой замаскировать внутреннюю слабость или стремлением отложить принятие решения до того момента, когда позиции СССР укрепятся".
Итоговая годовая выставка Союза художников СССР в Третьяковке в 1949 году: представлены 95 работ, из них на 38 картинах и скульптурах изображён Джугашвили, ещё на 38 - другие коммунистические лидеры или сцены с описанием коммунистической истории, оставшиеся 19 - колхозы, заводы и пр. На аналогичной выставке 1954 года не было ни одного Джугашвили-Сталина и ни одного Хрущева.
Огромный интерес вызвала выставка подарков Сталину-Джугашвили к его 70-летию - на нее люди рвались тысячами. Автор нашел подарки поразительно безвкусными и малоинтересными. Но "этот мусор был реально популярен". Тут я вспомнил, что северокорейские товарищи тоже демонстрируют подарки династии Климов - это одна из достопримечательностей Пхеньяна.
Московские театры соревнуются в постановке спектаклей антиамериканского содержания, автор находит их глупыми до безобразия. Однако советский цензор запрещает пересказывать сюжеты пьес в материалах, отправляемых в "Нью-Йорк Таймс".
.
В апреле 1950 года советский истребитель сбил американский самолёт-шпион над Балтикой (США от утверждают, что тот летел в международном пространстве, СССР - что тот залетел в советское пространство). Солсбери пишет, что в Москве эта новость вызвала большую тревогу - люди опасались начала новой войны и власти отправили агитаторов разъяснять, что войны не будет. Ходили слухи, что самолёт нес атомную бомбу, чтобы сбросить на Москву, и за ним полетят другие.
Берия невероятно популярен в Грузии, его называют "Лаврентий Строитель" (как Давид Строитель), рассказывают, что он очень много делает для республики, крайне либерален и доброжелателен. Берию подозревают в том, что его мать - грузинская еврейка, потому что он разрешил открыть еврейский музей в Тбилиси.
Патриарх Грузии рассказал Солсбери, как некогда в семинарии принимал экзамен у Джугашвили. Патриарх ездит на роскошном "ЗИМе" и получил его первым в республике.
В Москве живут шесть американо-советских семей, которые много лет не могут покинуть СССР - женам не дают выездных виз, их выгнали с работы. Проблема была решена лишь после смерти Сталина-Джугашвили.
Волейбол и баскетбол в СССР также популярны, как в США.
Дачная культура различается: англо-саксы любят что-то мастерить или выращивать ради удовольствия, а не прибыли - русские (напоминаю - это жители СССР без учёта национальности) предпочитают бездельничать и расслабляться. Образованный класс склонен избегать "черной работы". (Естественно имеются в виду только горожане с паспортами, до крестьян которые находились в колхозном рабстве и которых было большинство в стране, его не допустили. Колхозникам точно было не до дач и уж тем более не до расслабления)
"Русская традиция, что когда начинает дуть дурной ветер, первыми страдают русские, которых обоснованно или необоснованно подозревают в связях с иностранцами, и иностранцы, связанные с русскими. Меня - западного корреспондента - власти воспринимали, как лицензированного шпиона".
Смерть Джугашвили-Сталина стала причиной невероятного: "впервые я увидел, что люди собрались на улицах и на Красной площади по своей воле, а не приказу властей". (По каким признакам он это определил, скорее всего ему хотелось так думать. Надо помнить что они точно так же «по своей воле» в одну ночь снесли все его памятники. В общем как ничего не понимал так и не понял)
Лучший фотоаппарат в СССР - "Киев", копия германской "Лейки". Все просто: из Германии вывезли целый завод Leika, идут споры - советские линзы хуже немецких или не уступают им. Konstantin Zborowsky заметил, что это ошибка автора - "Киев" это Contax.
Фотоаппараты в 7-10 раз дороже германских аналогов, которые автор видел в Берлине.
Цены в стране снижают каждую весну, обычно на смешные 1-4%. Невероятно дороги по американским меркам электротовары, автомобили, фотоплёнка и пр.
"Экономисты спорят о реальной покупательной способности рубля". Официальный курс - 4 рубля за доллар, по многим позициям - 10 рублей. (А чего спорить, откройте рынки и сразу узнаете стоимость чего угодно)
За время работы в СССР цензор ни разу не разрешил автору сообщить о ценах на товары в советских магазинах. Было одно исключение: цена на пенициллин, вероятно цензор решил, что в США должны знать, что этот революционный препарат появился в СССР.
До смерти Джугашвили-Сталина, его имя упоминалось 150-160 раз на одной странице "Правды".
Пришедших ему на смену Маленкова- Молотова-Хрущева-Жукова и К автор называет "хунтой".
У всех них дачи в Мацесте, самая роскошная дача у Берии.
Маленков автору понравился больше других: он носит дорогие костюмы и говорит, как культурный человек. Жуков заедает яблоки огурцами.
Советские лидеры отказались от френчей и фуражек военного образца примерно через год после похорон Джугашвили-Сталина.
В СССР крутят старые американские фильмы, взятые в качестве трофеев в Германии. Их выпускают на экраны, как новинки. Кино о Тарзане приобрело культовый характер, комсомол ведёт с этим борьбу.
Перелет из Москвы в Якутск занимает 40 часов.
В самом центре Хабаровска идёт стройка: она огорожена колючей проволокой, установлена вышка на которой стоит автоматчик - на стройке работают зэки. Горожане проходят мимо, даже не глядя в этом направлении. "Никто из них, даже ничтожным движением не показал, что видит что-то необычное. Это был хороший урок о психологии людей, живущих в стране тюрем, на гигантской территории, которой правят генералы и офицеры, обитающие в большом сером доме на Волочаевской улице".
В Биробиджане, столице Еврейской автономной области, автор безуспешно пытался найти свежеизданные книги и прессу на идише. Поиски синагоги затянулись - закрытая синагога обнаружилась в бараке на окраине. Раввина найти не удалось, пожилой весёлый еврей заявил, что он служка в синагоге, и что прихожан не более 50-ти, потому что в советской стране все евреи стали атеистами.
"Вся Сибирь - гигантский лагерь. Не имеет значения - ты заключённый, спец или "вольный" гражданин. Женщины, таскающие камни в Хабаровске, были свободными. Женщины, собирающие картофель вблизи Читы - заключёнными. Женщины, строящие дороги в Биробиджане - военнослужащими. Женщины, работавшие на стройке в Сталинграде - спецами. Условия их жизни и труда отличались незначительно".
"Россия производит больше стали, чем США. И тонна русской стали значит для нее больше, чем для нас три тонны американской - потому что Россия живёт в деревянном веке, а мы зависим от пивных банок и автомобилей"
Население СССР - 225 млн, США - 160 млн.
"Наша наука и технологии позволят нам выигрывать гонку с Россией. Но нельзя забывать о способности русских концентрировать свою энергию".
Солсбери пишет о том, где, по его мнению, находятся советские ядерные объекты: все версии ошибочны.
"Слабости России основаны на ее истории и коммунистических методах. Я видел множество ужасов этой страны - лагеря в Сибири, ссыльных в Центральной Азии, нищету деревенской жизни, вонь и пьянство городов. Я знаю о ненависти, которую испытывают меньшинства по отношению к Москве и «великороссам».
Основы этого режима крепки, они лежат в бездонных колодцах антигуманности, в темных омутах зла.
Джугашвили-Сталин заставил эту систему работать. Он выиграл страшную войну, управляя страной с помощью кнута. На протяжении поколений правители России решали все проблемы лишь одним способом - с помощью кнута. Но теперь Джугашвили-Сталина нет". (Остались только миллионы коммунистов исполнителей его воли и соучастников его преступлений)
"Обычный русский предпочтет водку мечтам о революции или мести. Со славянским фатализмом он предпочтет погрузиться в скуку ежедневной жизни (...) Не стоит ожидать возникновения серьезного сопротивления в условиях диктатуры. В России для этого нет ни воли к действию, ни возможности действий".
© С.В.Кочевых
