Перевод-пересказ Александр Григорьев Alex Grigoryev с моими пометками.
Публикация 1929 года. Американский журналист Морис Хиндус Maurice Hindus был исключительно плодовитым автором. Это его пятая книга о СССР - у меня аж семнадцатое её издание: то есть, буду пересказывать бестселлер того времени, книга оказывающая влияние на общественное мнение граждан США.
Кремль был явно удовлетворен его трудами, потому что Хиндус очень часто получал советскую визу и проводил в полузакрытой стране много времени. Описываемый период заката НЭПа, который к моменту выхода книги был официально отменён.
Поехали.
Во время прогулки по ночной Москве беспризорник попросил у автора десять копеек на кусок хлеба. Автор накормил всю группу грязных детей в невероятных обносках, спавших на улице. Они рассказали, что все из разных деревень, приехали на поезде с Волги, а их родители и родные умерли от голода. Дети надеются получить в Москве какую-то помощь от Советской власти. После этого автор задал исключительно важный для американской аудитории вопрос: верят ли они в бога? Беспризорники захохотали и ответили, что не верят - они совершенно точно знают, что никакого бога нет.
Мощь советской атеистической пропаганды невероятна: аналогичные ответы автор слышал от молодого поколения в глухих деревнях, хотя там и продолжали действовать церкви, но не было ни одного коммуниста, комсомольца или пионера, не было клуба и избы-читальни, а все советские институты находились в более крупных населенных пунктах, на значительном расстоянии. Большевикам потребовалось менее десяти лет, чтобы превратить поголовно верующую страну в практически неверующую.
В родной деревне автора - в Белорусской ССР - которую он покинул подростком, произошли аналогичные изменения. Раньше повсюду на улицах стояли деревянные распятия с Иисусом - местные жители рассказали, что их выкопали и пустили на дрова, причем тоже самое сделали и с некоторыми могильными крестами. Самым красивым зданием деревни была небольшая часовня - она пришла в полный упадок.
Местная церковь - одна на восемь деревень, в воскресенье на службу приходили сотни верующих. На этот раз, в церкви автор насчитал 27 человек. (Судя по всему, речь идёт о католиках).
Это очень заметно в Киеве - православной столицы бывшей империи: в бывших святынях царят упадок и запустение. В Печерской лавре звучат не религиозные песнопения, а пролетарские гимны. Монахи жалуются на диких мужиков, которые никогда не принимали Христа в свое сердце.
В стране совершенно исчезли паломники, которые десятками и сотнями тысяч посещали святыни до революции.
Всем конфессиям запрещено заниматься социальной деятельностью, содержать библиотеки, школы, больницы и пр.
Впрочем, подавляющее большинство русских православных не читали Библию, а знания о религии получали от малограмотных священников. Крестьянские знания об окружающем мире - в лучшем случае - обрывочны. Православие - о чем говорят многие священнослужители - делает ставку на религиозный формализм, на механическое выполнение обрядов. Верующий выполняет их, прежде всего, в надежде на награду, в этом или лучшем мире. Иные аспекты религиозной жизни его интересуют мало, если вообще интересуют.
Именно "механический мистицизм" сделал Православную церковь столь уязвимой.
Святой Патриарх Тихон был арестован, но его гонители не окаменели. С икон были сняты драгоценные оклады, но у делавших это не отнялись руки. Хула на бога звучит постоянно, но ангелы не карают хулителей.
"Чудес не происходит. Святые выглядят беспомощными. (...) Проклятые революционеры торжествуют над церковью, над волшебством, над чудесами, над святыми и епископами, даже над Богом, которого знал крестьянин".
Автор пишет, что репрессии в отношении Православной церкви могут быть оправданы тем, что она была инструментом царской власти, а в отношении Католической - плохими отношениями с Польшей. Но преследование остальных конфессий не имеет каких-то явных политических причин. (Очередной редкостный профан)
"Наука - это рапира,которой коммунисты пытаются уничтожить интеллектуальную ткань Религии. (...) Они распространяют науку с рвением миссионеров, которые несли Библию в самые дальние уголки мира. (...) Слово "наука" - стало почти святым в современной России".
Однако в некоторых регионах старшее поколение фанатично преданно Православию.
А протестанты - прежде всего, баптисты - отмечают значительный приток новых адептов.
С тем же энтузиазмом ведётся распространение новой советской морали.
Однако пока моральная догма только одна: эксплуатация человека человеком недопустима. Во всем остальном успеха пока не возникло. Так, некоторые коммунисты выступают за запрет водки и табака, другие против этого.
В последние годы усилилась фракция борцов с танцами, особенно "буржуазными". Чарльстон невероятно популярен во всем мире, но в СССР он вне закона.
Быть частным предпринимателем при Советской власти было не возможно, так как предпреимчивость и честность в советской идеологии были оксюморонами. В частности, капиталисты (их презрительно называли только и исключительно "нэпманами") были обязаны платить не просто людоедские налоги ("Двенадцать стульев", 1927 год: "Напрасно купец Стариков кричал, что его душат патент и уравнительный"), но и арендную плату за помещения в пять-десять раз более высокую, чем госпредприятия.
Большие деньги приходилось платить нэпману и за то чтобы его дети учились в бесплатной советской школе.
Владельца частного магазина штрафовали за то, что он открыл его на пять минут позже официально установленного времени. "Однажды я провел несколько часов в городке вблизи Казани, пытаясь купить хоть какую-то еду. Все частные магазины отказывались продать мне кусок хлеба, потому что дело происходило позже 17:00 - за нарушение правил советской торговли им грозил штраф".
В другом случае, автор наблюдал следующую ситуацию. Хозяйка - она же единственная сотрудница - продуктовой лавки была оштрафована милиционером за то, что покупатели сняли с полок какие-то товары. Штраф был выписан за беспорядок в помещении.
Оспорить штрафы было невозможно: отсутствовал юридический механизм.
Ещё одна история. Чайная в провинции. Сын владельца чайной обожает чтение и жаждет знаний. Автор спросил его, почему тот не поступил в университет? Юноша ответил, что его отец до революции был богатым купцом и поэтому вся семья лишена гражданских прав ("лишенцы") - в университеты его не берут. Единственный способ поступить - публично осудить и отказаться от отца, после чего сменить фамилию. Некоторые его друзья пошли на это, но сам он на такое неспособен.
СССР - тут, в частности, цитируется Троцкий - намерен создать мощнейшую экономику в мире. Автор смотрит на эти планы с большой иронией. Он убежден, что СССР никогда не создаст аналогов предприятий Круппа и Форда, и тем более, американских торговых компаний. Одна из причин этого заключается в том, что успешный частный бизнес нацелен на выявление и минимизацию ненужных расходы, а советская экономика и советские предприятия на них не обращают никакого внимания.
Советские люди (повторяя пропаганду) очень гордятся своими коллективными достижениями: "наш завод', "наш мотор", "наши железные дороги". Коллективная гордость позволяет воодушевлять сотрудников больше, чем традиционные капиталистические пряники, типа денежных премий и высоких зарплат. Автор смотрит на этот эксперимент с интересом, но уверен, что массовый энтузиазм не продержится долго - человека невозможно бесконечно кормить только лозунгами и почетными грамотами.
"В советской системе Генри Форд - изобретатель, инноватор, создатель, волшебник, и, в результате, миллионер - попросту невозможен, как невозможно возвращение Царя. В СССР все лавры принадлежат коллективу, а не одному человеку, способному создать нечто новое за счёт своего таланта и энергии. Однако это правило не действует в отношении государственных мужей".
Очень популярны "лекции о сексе" (естественно, они назывались лекциями о вопросах пола или половой жизни). На всех подобных лекциях, где присутствовал автор, речь шла об опасности венерических заболеваний. В частности, проходили общественные суды над мужчинами и женщинами, которые заразили своих супругов или знакомых. И что более всего удивило автора: зал набит и мужчинами и женщинами - во всем мире это невозможно: из-за деликатности темы, мужчины и женщины собираются по отдельности.
Впрочем неразборчивость к приватности пронизывает все аспекты советской жизни: в гостиницах, общежитиях и поездах вместе селят незнакомых людей разных полов. Русские воспринимают это нормально, у американца вызывает шок.
И при старом режиме в России имелись серьезные проблемы с сексуальной моралью.
Автор объясняет это тем, что в стране не было норм и правил, которые принесли Западу рыцарство и пуританизм. Русские дворяне были лишь внешним подобием европейских, а русские пуританские секты подвергались постоянным гонениям и большого внимания на общество не оказали. Русское крестьянство вообще было практически незатронуто всеми этими теориями - его нравы мало изменились за долгие столетия. (Крестьянство развращалось дворянами)
Пришли большевики и отменили "старую мораль" - но "новая мораль" мало отличается от старой, за исключением максимального упрощения процесса браков (Зощенко, "Свадьба", 1927 год: "Жених. Нет, я могу её узнавать... Вот её и пальто. Но только мне её к столу сейчас вести. Прямо первый раз со мной такое - не могу невесту отыскать."), разводов и абортов.
Государство не занимается пропагандой и распространением противозачаточных средств, а аборты считает совершенно нормальным явлением. Женщин лишь призывают не пользоваться услугами бабок, а идти к врачам. Впрочем, по слухам, и вполне легальная медицина очень часто не проводит эту операцию без ущерба для женского здоровья.
Так как женщины получили те же сексуальные права, как мужчины, тема девичьей невинности была совершенно забыта (шок для американца того времени).
"Группы молодых людей втянуты в оргии удовольствий. Им все равно. Они не боятся Бога. У них нет строгих родителей. У них нет учителей, способных изменить их поведение. У них нет общественного мнения, способного повлиять на них. У них есть только личные импульсы. (...) Сегодня они живут, потому что завтра они будут мёртвы".
При этом, в советском кино и в советской литературе практически полностью исчезла тема всепоглощающей любовной страсти, высокой любви - разрешены только любовь к революции, к родине, к трудовому народу.
Автор точно предсказал, что сексуальная свобода продлится недолго. Государство начнет жёстко контролировать и эту сферу жизни - как оно контролирует все остальные сферы. Ну и ему непременно понадобятся здоровые дети, воспитанные в полноценных семьях.
Во время первого визита в СССР, автор оказался в глухой поволжской деревне.
Председатель сельсовета специально собрал митинг, чтобы рассказать иностранцу о колоссальных планах превращения деревни в рай на земле. Говорил председатель ярко и хорошо. Крестьяне одобрительно кивали головами.
Но тут подал голос босой мужик: "Мне 65 лет. Советская власть дала мне землю. Но что я могу с ней сделать, когда у меня нет лошади? Могу ли я есть землю?".
Председатель и активисты попытались остановить оратора, но тот продолжил: "В старые времена у нас были царь, помещики и эксплуататоры, но я всегда мог купить лошадь, если моя лошадь умирала. Я также мог купить сапоги и ситец. А теперь у нас нет царя, нет помещиков, нет эксплуататоров, но нет и лошадей, сапог и ситца. Ничего нет!".
Автор: "В этой маленькой деревне грязный, босой, всклокоченный мужик открыто разносил всю систему государственной власти. Это выглядело нереально и невероятно героически".
Однако, как оказалось, в этом регионе крестьяне часто демонстрировали подобное поведение - в частности, на рынках и при общении с советскими чиновниками.
Автор считает, что революция пробудила в крестьянах дерзость и решительность: до этого они знали, что любое их недовольство обречено на поражение. Но теперь результаты изменений в крестьянском настроении расхлебывает Советская власть и, очевидно, она не собирается этого долго терпеть. (Чел прям переживает за советскую власть как за свою собственную, а может она и действительно его)
"Без страха перед властями и с выросшим чувством самоуважение крестьянин стал наиболее требовательной личностью в России. (...) Ему обязательно требуются сапоги, хотя раньше он спокойно ходил в лаптях". (Без страха это круто сказано, только что были периоды продразверски, голода и вот вдохнули пару лет свободами НЭПа, это было несколько лет самых свободных в истории крестьян, и вот этому приходил конец, и американец очень хотел что бы конец этому пришел побыстрее)
Советская политика уничтожила интерес крестьянина к продаже своих продуктов по государственным ценам. (Цены не могут быть государственные или какие бы еще кроме соответствующих рынку и не соответствующих). Он также не может обменять свой продукт на золото или товары - обращение золота запрещено, а товарный дефицит ужасен.
Крестьянин также лишился интереса к накоплению денег - он знает, что не сможет приобрести дополнительную землю или нанять работников (раскулачивание ещё только начиналось).
В первых колхозах, виденных автором, обращали на себя внимание многочисленные домики и навесы в полях, садах и на фермах - эти сооружения использовали сторожа, потому что появилось множество желающих украсть колхозное имущество. Один из председателей колхоза был поражен, узнав, что в США, естественно, есть воры, но подобная защита не требуется. Он даже собрал правление, которое выслушало рассказ американца, и не поверило ему. (Ну не было колхозов и не было воровства, чему тут не верить. Изображает идиотика).
Одной из серьезнейших проблем в путешествиях по СССР была регулярная необходимость оставить вещи без присмотра - для похода в туалет или выход на перрон в поисках еды. Абсолютно во всех поездках автор становился свидетелем краж. Спать он ложился с наручниками: одним приковывал к руке пишущую машинку, другой - ногу к железной цепи, дважды обернутой вокруг чемодана.
"Русский мужик никогда не уважал чужую собственность и чужие права. Он добр, гостеприимен, красноречив, любит песни, но в нем начисто отсутствуют эти качества. Мужик не бандит, а мелкий вор. Поразительно, но русский крестьянин будет последним человеком на земле, который будет отрицать это". (При чем тут русский или не русский, любой человек лишенный собственности и прав, никогда не будет заботится о чужой собственности и правах. Опять шилкопер втирает читателям дичь вроде как виноваты какие то свойства этих людей отличные от свойств других людей).
Советская власть пытается отучить мужика от древнего греха клептомании, но пока безуспешно. Проповедь марксистских идеалов этики явно не оказывает на него особого воздействия. (Как всегда старая песня как тяжело коммунистам с этим говняным народом и как коммунисты вот его пытаются привести в человеческое состояние).
Мероприятия по коллективизации проводимой пока еще без прямого силового воздействия. Летом 1928 года автор побывал на собрании в Московском доме крестьянина, где обсуждались процессы создания колхозов. Все выступавшие авторитеты отмечали низкие темпы коллективизации, а в приватных беседах выражали сомнение в жизнеспособности всего проекта. Однако уже через год в колхозы вступили более миллиона крестьянских хозяйств (под эвфемизмом «вступили» скрывается тотальное насилие, убийства и грабеж, российскому крестьянству был переломан хребет, выжившие были загнаны в дичайшее рабство какого не было никогда прежде в истории).
Интересные данные. В результате раздела помещичьих и монастырских земель, наделы получили бедняки. С 1917 по 1929 год количество частных хозяйств увеличилось на треть, но, а тоже время, на треть уменьшилась средняя площадь принадлежащих им участков земли. Кроме того, как в средневековой Европе, в Советской России крестьянские наделы были разбросаны по большой площади вокруг деревень: огромное время тратилось просто для перехода от одного участка к другому. Попутно, возник катастрофический дефицит скота и сельхозоборудования. (Тут путанные обрывки сведений, имеется в виду что община которую пытался уничтожить царь в последние годы своего позорного правления была восстановлена коммунистами для подготовки перевода ее в колхоз, что не могло быть хорошо, но люди как то выживали, с одной стороны не стало помещиков с попами, с другой стороны начали их есть красные помещики и попы с двойным аппетитом).
Вдобавок к этому, миллионы гектаров плодородных земель, снабжённых путями сообщения, были выведены из сельхозоборота - на них началось масштабное промышленное и жилое строительство. Эти стройпроекты щедро финансировались и привели к оттоку из деревень молодых крестьян и тяглового скота. В результате, советские экономисты подсчитали, что в 1928 году советский крестьянин мог обеспечить питанием лишь половину городского населения. (Советские экономисты это уже оксюморон, а уж на счет того что они еще и посчитали и вовсе весело. И все их подсчеты должны убедить профанов что убив лучших крестьян и убив половину скота это как то увеличит количество продуктов).
Лечить эти многочисленные проблемы начали насильственной коллективизацией, имевшей ещё более катастрофические последствия. (Тут просто шедевры словоблудия, назвать убийство лечением, подлость. Проблем ни каких не было кроме тех что создали коммунисты и вот подобные этому автору их помощнички).
Уровень жизни советского пролетария вырос по сравнению с дореволюционной эпохой, хотя это далеко не американский уровень жизни. Рабочие живут в переполненных бараках и коммунальных квартирах, однако для них это совершенно привычно. Зато теперь у них появились водопровод, электричество и, иногда, ватерклозет, в также совершенно иной социальный статус. (Это просто пересказ совковой пропаганды)
Во многих городах ведётся масштабное строительство современных домов специально для рабочих. (Снова тупейшая пропаганда. С первого до последнего дня коммунисты использовали «квартирный вопрос» как способ пытки терпил)
Пролетарии вечерами чинно гуляют в парках культуры и отдыха, одетые в достойные костюмы и обязательно с галстуками.
Пролетарии получили множество привилегий. В Иркутске автор и датский инженер решили прокатиться на лодке, но лодку им не выдали, потому что они не были членами профсоюза. Члены профсоюза с гордостью осматривали двух иностранцев, оставшихся с носом. (Остальные привилегии видимо такого же плана как и катание на лодке в пруду)
Рабочие получили бесплатное и прекрасное медобслуживание, санатории, сокращение продолжительности рабочего дня. "Рабочий стал наиболее привелигированным человеком в России. (...) Само слово "пролетарий" обозначает высшую честь в этой стране". (Ни каких фактов которые подтверждали эти пропагандисткие высеры нам не известны)
"Советский коммунист считает себя капитаном на корабле Истории".
При этом, коммунистическая этика, мягко говоря, странная. Хорошо, если коммунист убил контревоюционера, но плохо, если контрреволюционер убил коммуниста. Советские люди дружно осуждают американского судью Тэйерса, который на основе убедительных доказательств виновности в убийстве приговорил к смерти (левых) анархистов Сакко и Ванцетти, но аплодируют прокурору Крыленко, который требует смертной казни для людей, уличенных в небольших нарушениях закона. (Попробовали бы они не аплодировать, сели бы за это «небольшое нарушение закона».)
Большевики совершенно нетерпимы к мнению, отличному от их собственного.
Караются даже ничтожные отклонения от коммунистической догмы, причем суровая кара грозит всем - вне зависимости от заслуг и должностей.
Большевики также лишены сострадания к тем, кого считают классовыми врагами. Чтобы понять это, достаточно посмотреть новые советские фильмы или спектакли.
И коммунистическое двуличие лежит на поверхности: так, высокопоставленные коммунисты часто повторяют лозунг "Дети - цветы жизни", но не проявляют ни малейшей симпатии и интереса к детям, которые попадаются им на пути. (Непонятно только чем автор этой книги отличается от коммунистов)
Восторженный рассказ о партмаксимуме - ограничении зарплат коммунистов. "Литвинов и Чичерин получают только 225 рублей или 110 долларов. Сталин-Джугашвили получает такую же зарплату. Такие же деньги получали Ленин, Троцкий, Зиновьев". (Опять тупейшее повторение коммунистической пропаганды. Коммунисты построили сословное общество и рубль коммуниста имел абсолютно иную стоимость, была создана многоуровневая система распределения благ, так что коммунисты жили лучше любых дворян).
Ещё более восторженное описание того, что партия внимательно следит и за личной жизнью коммунистов, в частности, гарантируя, что член ВКП (б) будет хорошим семьянином (этот лжец, живший в Москве, якобы не слышал о многочисленных любовницах партбонз. Именно тогда появилась официальная формулировка: "моральное разложение").
"Ужасные разрушители - русские коммунисты, впрыснули новую волю в русского человека, новую энергию, новую дерзость. Они укрепили основы русской души. Русский не оглядывается на свои ошибки, он смотрит только вперёд, стараясь не повторять их". (Дичайшая и тупейшая пропаганда).
В общем, большевики, как считает автор, успешно создали нового человека.
"Интеллектуал - душа России". Я пропускаю главу с длинными пересказами всем известных мифов о великой русской интеллигенции.
Главы о казаках, женщинах, евреях и молодежи, к сожалению, переполнены скучными банальностями, описаниями и историей.
Последняя часть книги - странное политологическое эссе. В нем излагается история советской внешней политики и делается прогноз о ее будущем. Некоторые забавности отттудова.
Русские ненавидят Англию, считая ее источником всех бед, начиная от Царя Гороха, но спокойно относятся к англичанам. А вот Польшу они ненавидят по полной программе: и как государство, и как народ, и даже польский язык им противен. Автор точно предсказывает, что рано или поздно это выльется, в полноценную войну.
Подглавка о советском отношении к Америке. В Поволжье автор увидел пышную советскую свадьбу, где церемонии проходили не в церкви, а вокруг американского трактора "Фордзон", украшенного портретами вождей, флагами и цветами. Крестьяне были уверены, что в скором времени у каждого из них будет свой трактор и они разбогатеют, как американцы. Фамилию "Форд" они произносили, как "Хорд".
В татарской деревне мулла узнал, что автор - американец и поселил его в своем доме.
Жители деревни дарили американцу небольшие подарки,чаще всего баночки меда - в благодарность за американскую помощь во время голода.
В России Америка пользуется колоссальным уважением. Несмотря на то, что СССР и США невероятно отличаются друг от друга, они обречены на дружбу.
Но дружба не означает духовного сближения.
Русские, сходящие с ума от техники, воспринимают Америку, как символ триумфа машин. Однако они ставят себя безусловно выше американцев, потому что владеют самой передовой идеологией, а русская культура - самая лучшая в мире.
Ну и подход русских и американцев к жизни совершенно разный: советская жизнь - апофеоз хронической некомпетентности и беспорядка. Американцу невероятно сложно приспособиться к ней, как, вероятно, советскому человеку сложно приспособиться к американскому способу жизни.
© С.В.Кочевых
