Перевод-пересказ Александр Григорьев Alex Grigoryev
Автор этой книжки изданной в 1945 году американский журналист Edmund Stevens, который всю жизнь писал о СССР. Он впервые прибыл в Москву в 1934 году, женился на советской девушке, родил сына и совершил чудо - уговорил советское правительство разрешить его семье покинуть страну пролетарского счастья (что произошло в 1939-м). Это была большая редкость для той эпохи: разрешения на выезд из СССР в большинстве случаев не получали.
Автор был конечно глубоко левых воззрений, как и подавляющее большинство авторов писавших американцам о совке, приветствовал советский эксперимент и, безусловно, считался полезным для Кремля.
Стивенс прожил долгую плодовитую жизнь и похоронен в Переделкино.
Опубликованная в октябре 1945 года книжка представляет собой смесь обзора и личных воспоминаний о событиях Второй мировой войны
Американцы и русские исключительно легко находят общий язык. Американские летчики на базе под Полтавой, говорили ему, что чувствуют себя в СССР, как дома (исключительно интересная история этой авиабазы).
"Вопреки утверждениям «троцкистов», (в СССР при Джугашвили)
не произошло предательства революции и заветов Ленина. Одним из секретов ленинского величия была его способность увязать марксизм с логикой событий". (Автор честно повторяет трактовку "Краткого курса истории ВКП (б)" или трактовки курса повторяют его взгляды).
Москва очень обиделась, что её не пригласили на саммит в Мюнхен, где решали судьбу Чехословакии, и исключили из Лиги наций после вторжения в Финляндию.
"Представьте, что германская атака на Ленинград началась бы с предвоенных границ с Финляндией" (Оххх! Вся позорная советская лживая историография в одном этом предложении. Но советская ли она, может это она повторяет за кураторами).
"Риббентроп быстро согласился, что русские должны двинуться в Польшу, когда Германия атакует ее с запада, что удовлетворило требования России в области безопасности".
С авторской версией истории все понятно, поэтому сконцентрируюсь на интересных деталях.
Во время первого визита Черчилля в Москву в августе 1942 года, Черчилль жил на даче и добирался до Москвы в "пуленепробиваемом американском лимузине с плотно занавшенными окнами - того типа, который прославили чикагские гангстеры".
От меня: тогда британская делегация обалдела от невероятной роскоши советских приемов - по мнению англичан, она была просто неприличной в воюющей стране, где люди голодали. Однако автор описывает банкетную часть программы с восхищением.
Всем выдали список блюд на четырех страницах для предварительного выбора. Каждый обед состоял из минимум четырех перемен блюд, на столах всегда стояли блюда с прекрасными фруктами. "Только с большим трудом мы убедили наших хозяев, что нам не требуется шампанское на завтрак".
На обеде в Кремле облажался британский посол в Москве. Он предложил тост за здоровье Сталина (Джугашвили). Черчилль тихо сказал ему, что тот обязан предлагать тосты за Молотова - а Сталин (Джугашвили) ему не по чину.
О "Втором фронте". "Советские люди не знали, что в июне 1942 года конвой из 48 судов, направлявшихся в Мурманск, потерял 45. И что если до Мурманска доходила треть конвоя, это считалось успехом. Они также были склонны не обращать внимания или недооценивать усилия союзных флотов в войне с Японией".
Москва свято уверена, что Гесс перелетел в Англию не по собственной инициативе, а как эмиссар Гитлера.
1942 год. Польский военный моряк, которого война застала в Англии и он с тех пор ничего не знал о своей семье, сообщил, что Польша и Россия никогда не договорятся и что после того, как Германия будет разбита, Британия и Америка будут воевать с Россией. "Такие же предсказания я слышал от других поляков".
Северная Африка. В ней находится много союзных войск, но, по негласному соглашению, военные отдают честь только носителям своей военной формы - но не иностранцам.
Разговоры с советским представителем в Алжире Александром Богомоловым (есть скупая статья в Вики. Интересно, что он сперва был послом при правительстве Петена, а когда петеновская Франция разорвала дипотношения с СССР, стал представлять Москву при Де Голле). Богомолов выразил уверенность, что после войны СССР и Запад будут дружить на экономической почве.
Осенью 1941 года Египет отказался пропустить через свое воздушное пространство самолёт с Литвиновым, который направлялся в США. После американского давления, советскому самолёту разрешили приземлиться, но Литвинову было предписано спать на борту. Поэтому Литвинов обиделся и полетел в Америку через Тихий океан, где ещё не было войны.
Другая египетская история. Советский журналист направлялся в США с помощью "Британских авиалиний". Он застрял в Каире - британцы ежедневно сообщали ему, что мест в самолёте нет. Поэтому журналист посетил крупнейшие местные арабские газеты, подписал их на продукты Совинформбюро, дал интервью сам, взял интервью у антибритански настроенных арабских лидеров, а также собрал кучу информации, которую англичане предпочитали не разглашать. После этого место в самолёте нашлось.
Рассказ о Тегеране. Шах Реза Пехлеви (это он переименовал Персию в Иран, в 1941-м Англия и СССР заставили его уступить власть сыну) превратил Тегеран в псевдоевропейский город. Это произошло после того, как его роскошный "Рено" застрял на узкой улице и помялся. Шах приказал немедленно расширить улицы и надстроить вторые этажи на всех одноэтажных домах. Улицы расширили, но многие дома были украшены лишь фальшивыми фасадами второго этажа с окнами - имитации хватило, чтобы удовлетворить шаха.
1942 год.
«Требуется армянин, чтобы обыграть иранца». Иранцы ненавидят, когда им что-либо предлагают в лоб: они ожидают непрямого подхода, долгих реверансов и бесед на разнообразные темы. Иные варианты переговоров иранцы воспринимают, как невоспитанность и грубость.
Начальник полиции шаха Резы Пехлеви разработал оригинальную схему убийств врагов своего повелителя: врагов арестовывали полицейские, после чего доктор впрыскивал воздух им в вены. Медосмотр устанавливал, что люди умерли по естественным причинам. После смены власти его арестовали и осудили на несколько лет тюрьмы: он сидел в комфортабельной камере и каждый вечер уходил гулять по Тегерану. Это никого не удивляло.
Иранским полицейским платили в зависимости от грамотности: грамотные получали не треть больше неграмотных. Все они брали взятки – их боялись больше, чем бандитов, потому что полицейским невозможно было дать отпор.
В Иране автор посетил лагеря польских беженцев, часть которых были переданы СССР в составе армии Андерса. В частности, он познакомился с полковником польской армии, который, как оказалось, был по национальности русским, воевавшим в армии Деникина.
Через Иран проходил южный маршрут ленд-лиза: американцы построили и оснастили железную дорогу и выделили сотню «Студебеккеров».
Из Ирана в Баку автор попал на пароходе «Спартак». Пароход был в ужасном состоянии, но капитан объяснил, что во время войны для ремонта и покраски времени и денег нет, и что если не будет шторма, то плавание пройдет спокойно.
Советский моряк: «Я родился в Баку. Ужасное место. Нефть везде: в воздухе, которым ты дышишь, в еде, в воде, в волосах. Я попробовал нефть с молоком моей матери и с тех пор не могу избавится от этого вкуса».
Автор питался вместе с экипажем – щи и вареный картофель. Он поставил на стол консервированные персики, консервированные ананасы и крекеры: советские моряки такого никогда ранее не пробовали.
Таможенница в Баку – выпускница Ленинградского университета, специалист по американской литературе. Ее муж убит на фронте.
В Баку современный отель «Интуриста». Знакомство с американцем, который обслуживает дизеля. Баку ему не понравился – ни одного кабаре и ночного клуба. Единственное что есть – Дом офицеров. Местные жители очень дружелюбны.
Как американскому журналисту зарегистрироваться в Москве? – Просто! Надо получить аккредитацию в МИДе, сдать свой паспорт с визами и прочими бумагами, заполнить анкету и получить разрешение на проживание в столице.
Регистрация дала также щедрый спецпаек: 30 кг хлеба, 5 кг мяса, 4 кг сливочного масла, 5 кг рыбы, 5 кг сахара, 30 яиц и достаточное количество мыла в месяц ( в войну мыло – на его производство шли животные жиры – было страшным дефицитом. Люди плохо пахли).
Советские граждане естественно получают несравнимо меньше продуктов.
На рынке страшная дороговизна: яйцо стоит 20 рублей (4 доллара), полкило масла – 40 долларов.
Иностранным корреспондентам естественно меняли доллары по льготному курсу: 12 рублей за доллар.
Автор рассказывает, что во время войны крестьяне невероятно разбогатели. Все, что они могли произвести, продавалось на рынках за дикие деньги. Государство печатало много денег, чтобы оживить спрос, и открыло коммерческие магазины, где крестьяне могли спустить свои новоприобретенные богатства – иных серьезных вариантов потратить деньги все равно не было. В общем, государство, как всегда, осталось в выигрыше.
Автор еще в 1938 году купил деревянный дом, в котором две комнатки занимала семья бывшего владельца – бывшего нэпмана. Головной болью стала добыча дров для печки, изготовленной из канистры для керосина. Для этого он воспользовался помощью американского посольств а. Посольство обладало талонами на дрова, дрова получал Моррис – бывший советский моряк, сбежавший с корабля в Рио-де-Жанейро. Потом он долго жил в США, но однажды приплыл в Одессу, где заговорил по-русски и был арестован. Ему сообщили, что он до сих пор гражданин СССР и за границу его не выпустят. Моррис переехал в Москву, стал работать на посольство США, женился и обзавелся детьми (Невольно возникает объяснение столь большого карьерного успеха Морриса). Моррис договаривался с работниками склада, которые грузили толику лишних дров для автора в обмен на табак, сахар или шоколад.
«Нигде я не видел такого количества искалеченных, как в Москве. Повсюду были костыли, деревянные ноги, пустые рукава и – наиболее ужасное – бесконечное количество слепых мужчин».
Люди в Москве выглядят прилично. «Одежда многих из них мятая, но это чистая и гордая измятость». Одежды в аккуратных заплатках. Вид толпы приятно оживляют военные мундиры и недавно введенные позолоченные эполеты. Новую красивую форму получили сотрудники Наркоминдела: «Представителя пресс-офиса Наркоминдела русские регулярно принимали за иностранного генерала».
Дома Москвы также не в лучшем состоянии, но повреждения от бомбежек исправлены и мусор вывезен. С началом войны все жилищное строительство было остановлено, но даже в недостроенных домах живут люди.
Без получения специального разрешения советским гражданам запрещено приближаться к Москве на расстояние в 100 км.
Глава посвящена реабилитации Православной церкви Сталиным в 1943 году.
Юридически все церкви принадлежат государству, но некоторые были переданы в аренду церкви. Государство выделило Патриархии стройматериалы и дефицитную бумагу для издания журнала. Патриархия открыла свечной завод, который стал значительным источником дохода. (Прибавочная стоимость на свечах знаменита)
В Москве Патриархия получила в свое распоряжение (из бюджета государства) бывшую резиденцию германского посла, лимузин ЗИС и горючее к нему, а ее сотрудники получили продовольственные карточки.
"Несмотря на то, что советская власть (демагогически) подчеркивает отделение Церкви от Государства, в рамках советской системы невозможно существовать независимо от нее. Теперь советская власть, основанная на принципах марксистского атеизма, финансирует Церковь для атак на ее основу основ. Однако на практике Церковь старается не кусать кормящую ее руку. Древняя традиция выступать в роли государственной религии естественна для Православной Церкви, благодаря этому она легко наладила сотрудничество с советским государством".
В ноябре 1941 года патриарший местоблюститель (и будущий патриарх) Сергий назвал Сталина-Джугашвили (простите за возможно неточный обратный перевод): "Богоданным лидером наших военных и культурных сил, ведущим нас к победе".
Патриархия стала выполнять важные дипломатические и пропагандистские задачи.
"Журнал Московской Патриархии" атакует "обновленцев" с той же страстью и часто теми же словами, как советская пресса - троцкистов.
В моду вошло венчание в Церкви - эстетически оно всухую обыгрывает бюрократическую процедуру в ЗАГСе. Так вышла замуж даже дочь маршала Конева (и ему за это ничего не было).
Война привела к укреплению политики моногамии и воспевания семейных ценностей. Государство делает все, чтобы увеличить рождаемость, введены налог на бездетность и орден "Мать-героиня".
Правила разводов существенно ужесточены.
Новый закон лишил отцов внебрачных детей обязанности выплачивать алименты.
Советская пресса писала, что именно женщины дают согласие на половой акт и если они не в состоянии растить своих детей, то могут сдать их на попечение государства.
"Закон защищает мужчин от хватки женщин, заводящих ребенка только для того, чтобы удержать мужчину".
Пропаганда начала воспевать материнство и девичью скромность.
"Навсегда осталась в прошлом мужеподобная, крутая женщина ранних дней Революции. Новая советская женщина в описании прессы и новой литературы - это идеал скромности, краснеющая, если в ее присутствии звучат нехорошие слова, не разговаривающая с незнакомыми мужчинами. Её волосы не коротко подстрижены, а длинные и ухоженные. Однако и она способна проявлять героизм".
В женских школах (напомню, что тогда мальчики и девочки учились раздельно) начали преподавать хорошие манеры, а также шитье, вязание и пр. "Очевидно, что продукт этого воспитания будет больше напоминать свою бабушку, а не маму".
До войны кривая проституции неуклонно снижалась, а количество случаев венерических заболеваний было самым низким в Европе - все благодаря ранним бракам.
("Золотой теленок": "- А как кривая проституции? - с надеждой спросил Александр Ибн-Иванович. - Резко пошла на снижение,- ответил неумолимый молодой человек").
Браки с иностранцами окончательно запрещены. (15 Февраля 1947 года вышел указ указ «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами» имеющий обратную силу, то есть ранее заключенные браки аннулировались. Законодательно отменят этот запрет только в 1969. Хотя конечно продолжали кашматрить и противодействовать бракам с иностранцами до конца совка, как это было всегда и до этого указа.)
Феноменальная история англичанина Брайна Гровера Brian Grover. В 1930-е годы он работал инженером нефтедобычи в Баку и женился на советской гражданке. Его контракт закончился, но ему не разрешили взять жену с собой в Англию. Гровер несколько лет писал прошения, но получал отказы. Тогда он купил маленький самолёт и однажды вылетел на нем из Стокгольма в СССР. Топливо кончилось где-то под Калининым.
Англичанина арестовали, выслушали и приговорили к высылке из страны вместе с женой.
"Я не знаю ни единого случая, когда советская женщина, вышедшая замуж за иностранца, получила выездную визу. Советское правительство считает правильным проверить чувства новой семьи. И счастливы далеко не все советские женщины, уехавшие за границу" (это пишет подлец, которому разрешили вывезти жену).
Известный писатель Афиногенов женился на американке Джин, которая в 1930-е приехала учиться в Москву. В период чисток, Афиногенова начали критиковать в прессе, но Джин написала письмо Сталину-Джугашвили и атаки на ее мужа были прекращены (причины могли быть совершенно иными, но явно ходил такой слух).
Дальше я процитирую Вики: "Во время войны возглавил Литературный отдел Совинформбюро. Предполагалось, что Афиногенов вместе с женой-американкой поедет в США агитировать за открытие второго фронта. Однако накануне этой командировки он погиб в здании ЦК ВКП(б) на Старой площади во время бомбёжки 29 октября 1941 года от случайного осколка". А автор пишет, что Афиногенов вернулся в Москву, чтобы убедить власти вернуть иностранный пресс-корпус в Москву из Куйбышева.
Джин с детьми решила остаться в СССР. Ей была передана в вечное пользование квартира мужа и дача в Переделкино (это был второй брак Афиногенова, в первом тоже имелся ребенок).
Автор освещал судебный процесс на четырьмя военными преступниками в Харькове - тремя немцами и одним русским. Один из немцев был комендантом лагеря военнопленных, другой - 24-летний сын профессора - командовал уничтожением более двух тысяч мирных жителей (евреев). В зале сидели свидетели их преступлений. Суд приговорил подсудимых к смерти. Казнь была проведена уже следующим утром. Глаза преступникам не завязали: осуждённых поставили в кузова четырех грузовиков, накинули петли на шеи, после чего грузовики одновременно отъехали. За казнью наблюдала огромная молчаливая толпа, она не проронила ни звука. (Для того кого советские власти считали «изменниками родины» и «пособниками оккупантов» было выпущен Указ Президиума ВС СССР № 39 от 19.04.43 г. который предусматривал: 1. Публичное повешенье с многодневным висением (указ специально это оговаривал). 2. Каторга на 15-20 лет.)
В 1943 году 1 января впервые был объявлен выходным днём в СССР. Более того, ради Нового года в Москве был временно отменён комендантский час, однако были запрещены массовые скопления людей.
Советские люди очень любят американскую музыку. "В Москве есть несколько джаз-оркестров, репродуцирующих американский джаз. Самый лучший из них оркестр Леонида Утесова - советского Руди Вэлли. Он пользуется невероятной популярностью". Однако оркестр Утесова по качеству музыки безусловно уступает бывшему варшавскому оркестру, который выступает под видом белорусского (вероятнее всего, речь идёт об оркестре Эдди Рознера).
Саммит в Тегеране стал сенсацией в СССР: до этого Джугашвили никогда не покидал территорию страны. Тегеран также значительно повысил популярность Рузвельта среди советских граждан: советская пресса воспевали президента США и холодно описывала Черчилля.
Советская цензура не пропускала сообщения, что Красная Армия ведёт бои на польской территории. Поэтому в пресс-депешах Польшу называли Западной Украиной.
17 января 1944 года главная газета страны "Правда" опубликовала статью "собственного корреспондента в Каире", согласно которой германские и британские дипломаты начали секретные мирные переговоры где-то на Пиренеях. Эту новость перепечатали вероятно все мелкие советские газеты. Британское руководство яростно отрицало это, но отрицания публиковались рядом с выжимкой из правдинский статьи.
После того, как Германия обвинила СССР в массовом убийстве пленных поляков в Катыни, Москва срочно организовала свою следственную комиссию, которая быстро опровергла заявления Геббельса и польского правительства в изгнании и пригласила под Смоленск иностранную прессу. Прессе и советским писателям показали трупы несчастных поляков, которые, по завершению комиссии, были совершенно свежими, то есть, это доказывало, что поляков недавно убили немцы, а не несколько лет назад чекисты. Для подтверждения этого вывода, трупы резали, как индюшек, на глазах журналистов. Автор описывает, что его долго тошнило от увиденного, а вернувшись в Москву он сдал в химчистку всю одежду, в которой ездил в Смоленск.
В январе 1944 впервые за долгое время была проведена сессия Верховного совета СССР. По Москве ходили слухи, что это сделано ради заключения сепаратного мира с Германией. На самом деле - для принятия бюджета.
23 февраля 1944 года. Молотов организовал прием в честь Красной Армии. Японский посол и три журналиста пришли группой и были заняты одним: избеганием встреч с британцами и американцами.
Бельгийский атташе напился и начал мирно беседовать с болгарским, но его оттащил в сторону собственный возмущенный посол: с врагами разговаривать нельзя.
Каганович сказал послу США, что когда Москва и Вашингтон окончательно подружатся, на Англию можно будет вообще не обращать внимания.
Последние главы посвящены Румынии, Польше, а также проклятиям в адрес плохих соседей миролюбивой России, которые постоянно строили против нее козни.
Автору обидно, что британцы на корпус обошли американцев во влиянии на советский народ: и свою газету выпускают и фильмы в СССР показывают в основном британские.
Но советские люди очень благодарны Америке за помощь и - уверен автор - никогда этого не забудут, потому что они очень хорошие. И вообще, Америка и Россия никогда не воевали и никогда не враждовали, делить им нечего, а Сталин-Джугашвили очень умный человек, так что их отношения ожидает просто прекрасное будущее. В общем классический американско-совковый пропагандон.
Из комментов
Andrei Zolotov
В 1998 году я был у его вдовы Нины Стивенс в их особняке в Гагаринском переулке - это была невиданная роскошь - особняк в центре Москвы. Писал о них для юбилейного номера The Moscow Times к 850-летию Москвы как о московской достопримечательности. Видел часть распроданной потом после ее смерти родственниками коллекции. Она говорила мне, что якобы выменяла особняк у ГлавУПДК. Нина держала под крышей КГБ салон, в котором встречались иностранцы и полуофициальные советские.
Eugene Nike
Учился с ее (Нины Стивенс ) внуком, особняк примыкал к 29 школе. 3 этажа, когда мы жили в коммуналках. Когда мяч залетал во двор особняка, внука посылали достать. В подвале дома какие-то люди сидели за пишущими машинками.
Vera Winn
У Стивенсов был особняк на Кропоткинской. Он коллекционировал русское искусство и творческую интеллигенцию, его дочь Стейси (Анастасия) занималась балетом, сходила ненадолго замуж за итальянского маркиза, кажется, довольно много пила, я была с ней в одной компании в Вашингтоне незадолго до ее гибели в автомобильной катастрофе. Говорили, что она был "мостиком", но после расшифровки Веноновских файлов, оказалось, что не мостиком, а агентом НКВД.
После переименования, когда оно стало КГБ, Стивенс продолжал на них работать (или они на него). Он и его жена Нина привечали художников, поэтов, актеров и так далее, заграничная еда, выпивка, разговоры, и обо всем этом, как я понимаю, он докладывал органам, чтобы те были в курсе настроений творческой интеллигенции
© С.В.Кочевых
