Три века российской елки

Наряженное еловое деревце, стоящее в доме на Новый год, кажется нам столь естественным, само собой разумеющимся, что, как правило, не вызывает никаких вопросов. Подходит Новый год, и мы по усвоенной с детства привычке устанавливаем его, украшаем и радуемся ему. А между тем обычай этот сформировался у нас относительно недавно, и его происхождение, его история и его смысл, несомненно, заслуживают внимания. В ходе завоевания популярности елка ощущала на себе восторг и неприятие, полное равнодушие и вражду. Прослеживая историю российской елки, можно увидеть, как постепенно меняется отношение к этому дереву, как в спорах о нем возникает, растет и утверждается его культ, как протекает борьба с ним и за него и как елка, наконец, одерживает полную победу, превратившись во всеобщую любимицу, ожидание которой становится одним из самых счастливых и памятных переживаний ребенка. Елки детства запечатлеваются в памяти на всю жизнь. Я помню свою первую елку, которую мама устроила для меня и моей старшей сестры. Было это в конце 1943 года в эвакуации на Урале. В трудное военное время она все же сочла необходимым доставить своим детям эту радость. С тех пор в нашей семье ни одна встреча Нового года не проходила без елки. Среди украшений, которые мы вешаем на елку, до сих пор сохранилось несколько игрушек с тех давних пор. К ним у меня особое отношение...

История превращения Ели в Рождественнское дерево

Случилось это на территории Германии, где ель во времена язычества была особо почитаемой и отождествлялась с мировым деревом. Именно здесь, у древних германцев, она и стала сначала новогодним, а позже, с приходом христианства — рождественским символом. Среди германских народов издавна существовал обычай идти во время зимнего солцестояния в лес, где выбранное для обрядовой роли еловое дерево освещали свечами и украшали цветными тряпочками, после чего вблизи или вокруг него совершались соответствующие обряды. Со временем еловые деревца стали срубать и приносить в дом, где они устанавливались на столе. К деревцу прикрепляли зажженные свечки, на него вешали яблоки и сахарные изделия. Возникновению культа ели как символа неумирающей природы способствовал вечнозеленый покров, позволявший использовать ее во время зимнего праздничного сезона, что явилось трансформацией издавна известного обычая украшать дома вечнозелеными растениями.

После крещения германских народов на обычаи и обряды, связанные с почитанием ели, начали постепенно наворачивать христианский смысл, и ее стали “использовать” в качестве рождественского дерева, устанавливая в домах уже в сочельник (канун Рождества, 24 декабря), отчего она и получила название рождественского дерева — Weihnachtsbaum. С тех пор в сочельник Weihnachtsabend праздничное настроение стало в Германии создаваться не только рождественскими песнопениями, но и елкой с горящими на ней свечами.

В Германии есть знаменитая песня посвященная елке О Tannenbaum, известная как минимум с 1550 года, в ней воспевается стойкость ели которая зеленеет и летнюю жару и в зимние морозы, что учит меня надежде, стойкости, отваге и силе.

Каких то сведений о использовании ели в зимних праздниках на территориях Российской Империи в древности у нас нет, у нас вообще нет сведений о древней истории, по причине их уничтожения захватчиками. Хотя почитание ели как мистического дерева силы мы можем найти и у многочисленных финских народов россии, так что возможно не с проста этот как бы немецкий обычай так легко и естественно вошел в российскую имаженерию. Первейшие упоминания о использовании ели как украшение дома в Рождество имеются во времена так называемого смутного времени, когда была предпринята последняя отчаянная попытка народа свернуть на действительно западный путь развития в 1598-1613 годах.

Петровский указ 1699 года

В Российской историографии новогодняя ель официально ведет начало с Петровской эпохи, когда его как бы «спустили с верху». Согласно царскому указу от 20 декабря 7208 года, впредь предписывалось вести летосчисление не от Сотворения мира, а от Рождества Христова, а день “новолетия”, до того времени отмечавшийся на Руси 1 сентября, теперь же, после этого указа стали отмечать “по примеру всех христианских народов” 1 января и теперь уже соответственно новому летоисчислению 1700 года. В этом указе давались также и рекомендации по организации этого новогоднего праздника. В его ознаменование в день Нового года было велено пускать ракеты, зажигать огни и украсить столицу (тогда еще — Москву) хвоей: “По большим улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и мозжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостином Дворе”. А “людям скудным” предлагалось “каждому хотя по древцу или ветве на вороты или над храминою своей поставить... а стоять тому украшению января в первый день”. Эта малозаметная в эпоху бурных событий деталь и явилась в России началом трехвековой истории обычая устанавливать елку на время зимних праздников.

Однако к будущей рождественской елке указ Петра имел весьма косвенное отношение: во-первых, город декорировался не только еловыми, но и другими хвойными деревьями; во-вторых, в указе рекомендовалось использовать как целые деревья, так и ветви и, наконец, в-третьих, украшения из хвои предписано было устанавливать не в помещении, а снаружи — на воротах, крышах трактиров, улицах и дорогах. Тем самым елка превращалась в деталь новогоднего городского пейзажа, а не рождественского интерьера, чем она стала впоследствии. После смерти Петра его рекомендации были основательно забыты. Царские предписания сохранились лишь в убранстве питейных заведений, которые перед Новым годом продолжали украшать елками. По этим елкам (привязанным к колу, установленным на крышах или же воткнутыми у ворот) опознавались кабаки. Деревья стояли там до следующего года, накануне которого старые елки заменяли новыми. Возникнув в результате петровского указа, этот обычай поддерживался в течение 18 и 19 веков.

Пушкин в “Истории села Горюхина” упоминает “древнее общественное здание (то есть кабак), украшенное елкою и изображением двуглавого орла”. Эта характерная деталь была хорошо известна и время от времени отражалась во многих произведениях русской литературы. Д. В. Григорович, например, в повести 1847 года “Антон-Горемыка”, рассказывая о встрече своего героя по дороге в город с двумя портными, замечает: “Вскоре все три путника достигли высокой избы, осененной елкой и скворешницей, стоявшей на окраине дороги при повороте на проселок, и остановились”.

В результате кабаки в народе стали называть “елками” или же “Иванами елкиными”: “Пойдем-ка к елкину, для праздника выпьем”; “Видно, у Ивана елкина была в гостях, что из стороны в сторону пошатываешься”. Постепенно и весь комплекс “алкогольных” понятий приобрел “елочные” дуплеты: “елку поднять” — пьянствовать, “идти под елку” или “елка упала, пойдем поднимать” — идти в кабак, “быть под елкой” — находиться в кабаке, “елкин” — состояние алкогольного опьянения и т.п.

Помимо внешнего убранства питейных заведений в 18 веке и на протяжении всего следующего столетия елки использовались на катальных (или, как еще говорили, скатных) горках. На гравюрах и лубочных картинках 18 и 19 веков, изображающих катание с гор на праздниках (Святках и Масленице) в Петербурге, Москве и других городах, можно увидеть небольшие елочки, установленные по краям горок.

В Петербурге елками принято было также обозначать пути зимних перевозов на санях через Неву: “В снежные валы, — пишет Л. В. Успенский о Петербурге конца 19 — начала 20 века, — втыкались веселые мохнатые елки”, и по этой дорожке “дюжие молодцы на коньках” перевозили санки с седоками.

Рождественнское дерево в россии в первой половине 19 века

В России елка как рождественское дерево появилась в начале 19 века в домах петербургских немцев. В 1818 году по инициативе великой княгини Александры Федоровны была устроена елка в Москве, а на следующий год — в петербургском Аничковом дворце. На Рождество 1828 года Александра Федоровна, к тому времени уже императрица, организовала первый праздник “детской елки” в собственном дворце для пяти своих детей и племянниц — дочерей великого князя Михаила Павловича. Елка была установлена в Большой столовой дворца.

Пригласили также детей некоторых придворных. На восьми столах и на столе, поставленном для императора, установили елочки, украшенные конфетами, золочеными яблоками и орехами. Под деревьями были разложены подарки: игрушки, платья, фарфоровые вещицы и др. Подарки всем присутствовавшим детям раздавала сама хозяйка. Праздник начался в восемь часов вечера, а в девять часов гости уже разъехались. С этих пор по примеру царской семьи елку на Рождество стали устанавливать в домах высшей петербургской знати.

Однако, судя по многочисленным описаниям святочных празднеств в журналах 1820-х—1830-х годов, в эту пору рождественское дерево в большинстве дворянских домов еще не ставилось. Ни Пушкин, ни Лермонтов, ни их современники никогда о ней не упоминают, тогда как Святки, святочные маскарады и балы описываются в это время постоянно: святочные гаданья даны в балладе Жуковского “Светлана” (1812), Святки в помещичьем доме изображены Пушкиным в 5 главе “Евгения Онегина” (1825), в сочельник происходит действие поэмы Пушкина “Домик в Коломне” (1828), к Святкам (зимним праздникам) приурочена драма Лермонтова “Маскарад” (1835). Ни в одном из этих произведений о елке не говорится ни слова.

Издававшаяся Ф. В. Булгариным газета “Северная пчела” регулярно печатала отчеты о прошедших праздниках, о выпущенных к Рождеству книжках для детей, о подарках на Рождество и т.д. Елка не упоминается в ней вплоть до рубежа 1830-х—1840-х годов. Первое упоминание о елке в газете появилось накануне 1840 года: сообщалось о продающихся “прелестно убранных и изукрашенных фонариками, гирляндами, венками” елках. Но на протяжении первых десяти лет петербургские жители все еще воспринимали елку как специфическое “немецкое обыкновение”.

Установить точное время, когда елка впервые появилась в домах в россии, пока не представляется возможным. В рассказе С. Ауслендера “Святки в старом Петербурге” (1912) предпологается, что первая рождественская елка в России была устроена государем Николаем I (происходившим естественно из Гольштейн-Готторпов) в самом конце 1830-х годов, после чего по примеру царской семьи ее стали устанавливать в домах петербургской знати. Остальное население столицы до поры до времени либо относилось к ней равнодушно, либо вообще не знало о существовании такого обычая. Однако мало-помалу рождественское дерево завоевывало и другие социальные слои Петербурга.

В начале января 1842 года жена А. И. Герцена в письме к своей подруге описывает, как в их доме устраивалась елка для ее двухлетнего сына Саши. Это один из первых рассказов об устройстве елки в русском доме: “Весь декабрь я занималась приготовлением елки для Саши. Для него и для меня это было в первый раз: я более его радовалась ожиданиям”. В память об этой первой елке Саши Герцена неизвестный художник сделал акварель “Саша Герцен у рождественской елки”, которая хранится в Музее А. И. Герцена (в Москве).

И вдруг в середине 1840-х годов произошел взрыв — “немецкое обыкновение” начинает стремительно распространяться. Теперь Петербург был буквально охвачен “елочным ажиотажем”. Обычай вошел в моду, и уже к концу 1840-х годов рождественское дерево становится в столице хорошо знакомым и привычным предметом рождественского интерьера. Увлечение “немецким нововведением” — рождественским деревом подкреплялось модой на произведения немецких писателей и прежде всего на Гофмана, “елочные” тексты которого “Щелкунчик” и “Повелитель блох” были хорошо известны русскому читателю.

Существенную роль в распространении и популяризации елки в России сыграла коммерция. С начала 19 века самыми известными в Петербурге специалистами в кондитерском деле стали выходцы из Швейцарии, относящиеся к маленькой альпийской народности — ретороманцам, знаменитым во всей Европе мастерам кондитерского дела. Постепенно они завладели кондитерским делом столицы и организовали с конца 1830-х годов продажу елок с висящими на них фонариками, игрушками, пряниками, пирожными, конфетами. Стоили такие елки очень дорого (“от 20 рублей ассигнациями до 200 рублей”), и поэтому покупать их для своих деток могли только очень богатые дворянки “добрые маменьки”.

Торговля елками началась с конца 1840-х годов. Продавались они у Гостиного двора, куда крестьяне привозили их из окрестных лесов. Но если бедняки не могли позволить себе приобрести даже самую маленькую елочку, то богатая столичная знать стала устраивать соревнования: у кого елка больше, гуще, наряднее, богаче украшена. В качестве елочных украшений в состоятельных домах нередко использовали настоящие драгоценности и дорогие ткани. Концом 1840-х годов датируется и первое упоминание об искусственной елке, что считалось особым шиком.

К середине 19 века немецкий обычай прочно вошел в жизнь российской столицы. Само дерево, ранее известное в России лишь под немецким названием “ Weihnachtsbaum”, стало называться сначала “рождественским деревом” (что является калькой с немецкого), а позже получило имя “елка”, которое закрепилось за ним уже навсегда. Елкой стал называться и праздник, устраиваемый по поводу Рождества: “пойти на елку”, “устроить елку”, “пригласить на елку”. В. И. Даль заметил по этому поводу: “Переняв, через Питер, от немцев обычай готовить детям к Рождеству разукрашенную, освещенную елку, мы зовем так иногда и самый день елки, Сочельник”.

Елка во второй половине 19 века

Освоение в России рождественской елки поражает своей стремительностью. Уже в середине века елка становится вполне обычным явлением для жителей многих губернских и уездных городов. Возможно мы имеем дело просто с фактом начала описания обычая который, возможно, просто не был ранее описываемым.

Причина быстрого вхождения петербургского новшества в жизнь провинциального города понятна: со старинным обычаем празднования Святок церковь вела многовековую ожесточенную борьбу и вроде как бы начинала в ней одерживать победу, поэтому горожане ощутили некий обрядовый вакуум. Этот вакуум либо ничем не заполнялся, вызывая чувство разочарования из-за напрасных праздничных ожиданий, либо компенсировался новыми, сугубо городскими развлечениями, в том числе и устройством елки.

Помещичью усадьбу рождественское дерево завоевывало с большим трудом. Здесь, как свидетельствуют мемуаристы, Святки, древнейший праздник посвященный общению с духами предков, еще в течение многих лет продолжали праздноваться по старинке, с соблюдением народных туземных обычаев. И надо сказать, что не смотря на конкуренцию Святки все таки сохранялись и праздновались, и оставались в практике даже весь советский период.

Русский паломник. N 1 за 1898 год на странице 10 писал: "Святочные гадания перед судом православной церкви.
…У всех европейских народов святки считаются самым удобным временем для разного рода гаданий и примет. На Руси святочные гадания тоже являются одним из живучих суеверий. И теперь, в конце просвещенного 19 века, готово передать свое печальное наследство приближающемуся 20 столетию. Гадают по прежнему не только в селах и деревнях но и в городах. Обычай святочных гаданий есть печальный остаток язычества. Как наследие всецело языческое, святочные гадания не могут быть оправданы с точки зрения христианской истины. И скоро ли русский народ проникнется сознанием того, что гадания есть только пережиток языческих времен".

И все же мало-помалу петербургская мода начинала проникать и в усадьбу.

Если до середины 19 века в воспоминаниях, посвященных Святкам в помещичьей усадьбе, устройство елки не упоминается, то уже через десять лет положение меняется. О рождественских праздниках 1863 года свояченица Льва Толстого Т. А. Кузминская, жившая подолгу в Ясной Поляне и считавшая ее своим “вторым родительским домом”, вспоминает: “Ежедневно устраивались у нас какие-нибудь развлечения: театр, вечера, елка и даже катание на тройках”. Два года спустя, 14 декабря 1865 года, в письме к Софье Андреевне Толстой она сообщает: “Здесь готовим мы на первый праздник большую елку и рисуем фонарики разные и вспоминали, как ты эти вещи умеешь сделать”. И далее: “Была великолепная елка с подарками и дворовыми детьми. В лунную ночь — катанье на тройке”.

Зимние праздники в Ясной Поляне являли собой редкий пример органичного соединения русских древних народных Святок с западной традицией рождественского дерева: здесь “елка была годовым торжеством”. Устройством елок руководила Софья Андреевна Толстая, которая, по мнению знавших ее людей, “умела это делать”, в то время как инициатором чисто святочных увеселений был сам писатель, судя по воспоминаниям и по литературным произведениям, прекрасно знавший обычаи народных русских Святок (вспомним хотя бы соответствующие фрагменты “Войны и мира”).

Все дети Льва Толстого при описании яснополянских Святок рассказывают о приходе к ним на елку крестьянских ребятишек. Видимо, присутствие крестьянских детей на усадебных елках становится обычным явлением. О приходе на елку деревенских ребятишек говорится также в повести А. Н. Толстого “Детство Никиты” и в других текстах.

Праздник рождественской Елки

На первых порах нахождение в доме рождественского дерева ограничивалось одним вечером. Накануне Рождества еловое дерево тайно от детей проносили в лучшее помещение дома, в залу или в гостиную, и устанавливали на столе, покрытом белой скатертью. Взрослые, как вспоминает А. И. Цветаева, “прятали от нас [елку] ровно с такой же страстью, с какой мы мечтали ее увидеть”.

К ветвям дерева прикрепляли свечи, на елке развешивали лакомства, украшения, под ней раскладывали подарки, которые, как и саму елку, готовили в строгом секрете. И наконец, перед самым впуском детей в залу на дереве зажигали свечи.

Входить в помещение, где устанавливалась елка, до специального разрешения строжайшим образом запрещалось. Чаще всего на это время детей уводили в какую-либо другую комнату. Поэтому они не могли видеть то, что делалось в доме, но по разным знакам стремились угадать, что происходит: прислушивались, подглядывали в замочную скважину или в дверную щель. Когда же наконец все приготовления заканчивались, подавался условный сигнал (“раздавался волшебный звонок”) либо за детьми приходил кто-то из взрослых или слуг.

Двери в залу открывали. Этот момент раскрывания, распахивания дверей присутствует во множестве мемуаров, рассказов и стихотворений о празднике елки: он был для детей долгожданным и страстно желанным мигом вступления в “елочное пространство”, их соединением с волшебным деревом. Первой реакцией было оцепенение, почти остолбенение.

Представ перед детьми во всей своей красе, разукрашенная “на самый блистательный лад” елка неизменно вызывала изумление, восхищение, восторг. После того как проходило первое потрясение, начинались крики, ахи, визг, прыганье, хлопанье в ладоши. В некоторых случаях в конце праздника доведенные до крайне восторженного состояния дети получали елку в свое полное распоряжение: они срывали с нее сласти и игрушки, разрушали, ломали и полностью уничтожали дерево (что породило выражения “грабить елку”, “щипать елку”, “рушить елку”). Отсюда произошло и название самого праздника: праздник “ощипывания елки”. Разрушение елки имело для них психотерапевтическое значение разрядки после пережитого ими долгого периода напряжения.

В конце праздника опустошенное и поломанное дерево выносили из залы и выбрасывали во двор.

Обычай устанавливать елку на рождественские праздники неизбежно претерпевал трансформацию. В тех домах, где позволяли средства и было достаточно места, уже в 1840-е годы вместо традиционно небольшой елочки начали ставить большое дерево: особенно ценились высокие, до потолка, елки, широкие и густые, с крепкой и свежей хвоей. Вполне естественно, что высокие деревья нельзя было держать на столе, поэтому их стали крепить к крестовине (к “кружкам” или “ножкам”) и устанавливать на полу в центре залы или самой большой комнаты в доме.

Переместившись со стола на пол, из угла в середину, елка превратилась в центр праздничного торжества, предоставив возможность детям веселиться вокруг нее, водить хороводы.

Стоящее в центре помещения дерево позволяло осматривать его со всех сторон, выискивать на нем как новые, так и старые, знакомые по прежним годам, игрушки. Можно было играть под елкой, прятаться за ней или под ней. Не исключено, что этот елочный хоровод был заимствован из ритуала Троицына дня, участники которого, взявшись за руки, ходили вокруг березки с пением обрядовых песен. Пели старинную немецкую песенку “О Tannenbaum, о Tannenbaum! Wie griim sind deine Blatter (“О рождественская елка, о рождественская елка! Как зелены твои иголки ”), которая долгое время была главной песней на елках в русских семьях. Хороводы это хорошо известный элемент народных гуляний и ритуалов по всему миру.

Происшедшие трансформации изменили суть праздника: постепенно он начал превращаться в праздник елки для детей знакомых и родственников. С одной стороны, это было следствием естественного стремления родителей продлить “неземное наслаждение”, доставляемое елкой своим детям, а с другой — им хотелось похвалиться перед чужими взрослыми и детьми красотой своего дерева, богатством его убранства, приготовленными подарками, угощением. Хозяева старались изо всех сил, чтобы “елка выходила на славу”, — это было делом чести.

На таких праздниках, получивших название детских елок, помимо младшего поколения всегда присутствовали и взрослые: родители или сопровождавшие детей старшие. Приглашали также детей гувернанток, учителей, прислуги.

Со временем начали устраиваться праздники елки и для взрослых, на которые родители уезжали одни, без детей.

Первая публичная елка была организована в 1852 году в петербургском Екатерингофском вокзале, возведенном в 1823 году в Екатерингофском загородном саду. Установленная в зале вокзала огромная ель “одной стороной... прилегала к стене, а другая была разукрашена лоскутами разноцветной бумаги”. Вслед за нею публичные елки начали устраивать в дворянских, офицерских и купеческих собраниях, клубах, театрах и других местах. Москва не отставала от невской столицы: с начала 1850-х годов праздники елки в зале Благородного московского собрания также стали ежегодными.

Елки для взрослых мало чем отличались от традиционных святочных вечеров, балов, маскарадов, описываемых еще с 18 века, а разукрашенное дерево сделалось просто модной и со временем обязательной деталью праздничного убранства залы. В романе “Доктор Живаго” Борис Пастернак пишет:

“С незапамятных времен елки у Свентицких устраивались по такому образцу. В десять, когда разъезжалась детвора, зажигали вторую для молодежи и взрослых и веселились до утра. Только пожилые всю ночь резались в карты в трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала... На рассвете ужинали всем обществом... Мимо жаркой дышащей елки, опоясанной в несколько рядов струящимся сиянием, шурша платьями и наступая друг другу на ноги, двигалась черная стена прогуливающихся и разговаривающих, не занятых танцами. Внутри круга бешено вертелись танцующие”.

Снегурочка появилась в официальном инфополе в 1873 году благодаря пьесе Александра Островского «Снегурочка».

Полемика вокруг Елки

Несмотря на все возрастающую популярность елки в России, отношение к ней с самого начала не отличалось полным единодушием. Приверженцы русской старины видели в елке очередное западное новшество, посягающее на их представления о национальной самобытности подданных. Для других елка была неприемлемой с эстетической точки зрения. О ней иногда отзывались с неприязнью как о “ неуклюжей, немецкой и неостроумной выдумке”, удивляясь тому, как это колючее, темное и сырое дерево могло превратиться в объект почитания и восхищения.

В последние десятилетия 19 века в России впервые стали раздаваться голоса под предлогом защиты природы и прежде всего лесов. А. П. Чехов писал:

“Русские леса трещат под топором, гибнут миллиарды деревьев, опустошаются жилища зверей и птиц, мелеют и сохнут реки, исчезают безвозвратно чудные пейзажи... Лесов все меньше и меньше, реки сохнут, дичь перевелась, климат испорчен, и с каждым днем земля становится все беднее и безобразнее”. С тех пор эта песня защиты природы стала популярна среди критиков радости и счастья.

В печати прошла “антиелочная кампания”, инициаторы которой ополчились на полюбившийся обычай, рассматривая вырубку тысяч деревьев перед Рождеством как настоящее бедствие.

Серьезным противником елки как иноземного (западного, неправославного) и к тому же языческого по своему происхождению обычая стала православная церковь. Святейший синод вплоть до революции 1917 года издавал указы, запрещавшие устройство елок в школах и гимназиях. Им и Святки были дико ненавистны, вот еще одного врага нашли.

Не приняли елку и в крестьянской избе. Если для городской бедноты елка была желанной, хотя часто и недоступной, то для крестьян она оставалась чисто “барской забавой”.

Крестьяне ездили в лес только за елками для своих господ или же для того, чтобы нарубить их на продажу в городе. И “старичок”, согласно известной песенке, срубивший “нашу елочку под самый корешок” , и чеховский Ванька, в сочельник вспоминающий поездку с дедом в лес за елкой, привозили ее не для себя, а для господских детей. Хотя у нас крайне мало сведений о жизни крестьян-рабов и что там у них происходило. Поэтому трудно сказать на сколько отражают реальность рождественские открытки начала 20 века, сопровождаемые надписью “Мороз дедушка идет, Вам подарочки несет” и изображающие Деда Мороза входящим в крестьянскую избу с елкой и с мешком подарков за плечами, где на него с изумлением смотрят ребятишки.

Слова новогодней песни В лесу родилась елочка, которую знают все, и которая стала русскоязычным конкурентом немецкой Таненбаум, была написана в 1903 году Раисой Адамовной Кудашевой урожденной Гедройц. Музыка была написана в 1905 году Леонидом Карловичем Бекманом.

Елка в советский по постсовковый период

К первой половине 20 века елка, не смотря на ненависть церкви, ель уже неразрывно и окончательно слилась с Рождеством.

Правда в массовой истерии связанной с Первой мировой войной, в 1914-15 решили не устраивать елки в Санкт-Петербурге, переименованном в угаре дичайшей антигерманской истерии в Петроград.

После прихода коммунистов к власти в месте с отменой церкви и празднования Рождества, елки не приветствовались, так как теперь они ассоциировались с Рождеством, устраивали их без особого размаха, пытаясь как то приспособить праздник сместив его на празднование Нового Года.

Некоторые примеры разброда и шатания в вопросах елки в советской прессе.

Ленинские Искры, № 52 (70), 20 декабря 1925 г. Можно ли пионерам устраивать елку?
Надвигается Рождество. Перед многими пионерами встает вопрос. МОЖНО ЛИ УСТРАИВАТЬ ЕЛКУ? Одни говорят—можно, другие—нет. Мы, группа пионеров, против того, чтобы делать елку, потому что от этого гибнет множество молодых деревьев. Вместо елки надо провести антирелигиозную пропаганду в школе, дома и среди беспартийной массы.
Предлагаем высказаться другим ребятам через „Ленинские Искры“.
Деткоры 73, 48, 58 и 30 отряда М.-Н.-го района.

Вечерняя Москва, № 293 (603), 23 декабря 1925 г Бесцельное истребление деревьев «ЕЛКИ».
В Москве уже появились елки. Дело только за покупателем.
В нынешнем году на «елочном базаре» небывалое событие: не прошел с торгов центр елочного торга—Трубная площадь. Рассказывают, как елочные купцы устроили настоящий «трест» с тем, чтобы подешевле приобрести Трубную площадь и, в результате своего хитрого плана, своеобразный «трест» остался без Трубной, а Трубная без арендатора.
В этом году «елочники» не-веселые: покупатели, заметно отходящие от «рождественской традиции», бесцельного истребления деревьев, окончательно отпугиваются ценами в 3 и 4 руб. за среднюю елку.

Рабочая Москва, № 295, 25 декабря 1925 г. Картинки Москвы
В этом году обывательская Москва решила праздновать «рождество» по новому стилю.
В заключение надо отметить, что привычка мелко-мещанской обывательщины к «елочкам» еще не исчезла. Крестьяне понавезли ельника в достаточном количестве и, пользуясь привычками некоторой части населения гнут по 2—3 рубля за елку.
На эту торговлю надо обратить внимание, так как молодой лес по-прежнему безжалостно вырубается в угоду нелепым обычаям, вопреки существующим распоряжениям.
Е. Б.

Ленинские Искры, № 53, 25 декабря 1925 г. Праздник солнцеворота.
С сегодняшнего дня день идет на прибыль, солнце поворачивает на лето.
Солнце казалось прежде чудесным божеством. И тогда начинали петь с его появлением, от него зависит урожай, оно побеждает зиму, сгоняет лет и снега. И человек в старину преклонялся перед солнцем, приносил ему жертвы.
К повороту солнца издавна приурочивались сказки многих народов мира о рождении бога.
Христы и агнцы.
У индусов в веддийской религии, есть бог Агни. Бог-отец—Севитри, небесное солнечное божество, избирает для своего воплощения на земле непорочную Майю жену плотника Твасти (в христианской религии—дева Мария, муж ее тоже плотник). Твасти делает палочки для добывания огня, в котором участвует бог дуновения Ваю (христианский бог-дух святой).
Агни изображался в виде барашка с солнечным сиянием вместо головы. Ранние христиане часто изображали Христа, барашком в солнечном сиянии, как Агни, которому поклонялись на много сот лет раньше.
Когда появилось христианство оно не пыталось бороться с языческими праздниками, а только приладило к ним свои.
На деле о дне рождения Христа ни одно Евангелие не дает никаких данных. Да и написаны Евангелия были больше через сто лет после того времени, о котором в них говорится.
Христианское Рождество это попросту праздник солнцеворота, как и у тех народов, что поклонялись солнцу как божеству, несущему им свет и жизнь.

Коммунисты набрав силу топнули ножкой и 24 сентября 1929 г. постановлением Совета народных комиссаров празднование Рождества было запрещено. Официальные новогодние торжества также были отменены как "буржуазные" и "поповские пережитки".

В 1931 году компания «Кока-кола» запустила в США рекламную кампанию для увеличения продаж прохладительных напитков в зимнее время. Главным персонажем рекламы стал образ Святого Николая Санта-Клауса, который с первых веков христианства использовался как рождественский персонаж в Европе и с середины 17 века на территории США. Кока-Кола создала более современный лук Санты, разработанный Хэддоном Сандбломом. С этой успешной рекламной компании американский кока-коловский Санта-Клаус стал мега популярным и узнаваемым во всем мире, что дало мощный новый толчек празднованию Рождества.

Не на долго хватило коммунистической запрещалки, и тут трудно сказать, что повлияло больше, ошеломительный успех Санта-Клауса в США и желание так собезьянничать-скаргокультить что бы это выглядело как «наш ответ Чемберлену», или все таки народная глубинная традиция неумолимо требовала свое и стучала из массового подсознания, так или иначе, но коммунисты резко включили заднюю, привычно переобувшись в прыжке и 28 декабря 1935 г. в газете "Правда" была опубликована статья кандидата в члены Политбюро ЦК ВКП(б) и 2-го секретаря ЦК КП(б) Украины Павла Постышева "Давайте организуем к Новому году детям хорошую елку!". В ней автор предложил положить конец "неправильному осуждению елки" и призвал устроить под Новый год коллективные праздники для детей. 29 декабря "Правда" опубликовала постановление секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева о проведении 1 января силами комсомольцев и пионеров елок в школах, детских клубах и детских домах. На елках появлялся Дед Мороз со Снегурочкой как спутницей.

В том же году в Колонном зале Дома Союзов была организована елка для детей и молодежи. На празднике присутствовал главный новогодний персонаж - Дед Мороз (в исполнении артиста эстрады Михаила Гаркави), в 1937 вместе с ним елку вела и Снегурочка в качестве внучки. Наряду с традиционными елочными украшениями появились с годами и новые игрушки как отражение пропагандистских штампов - фигурки космонавтов, самолеты, танки, ракеты, початки кукурузы и др. Вифлеемскую звезду сменила пятиконечная красная.

23 декабря 1947 г. указом Президиума Верховного совета СССР 1 января был объявлен праздничным и выходным днем.

С 1954 г. новогодний праздник для детей и молодежи проходил в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца. С 1962 г. его стали проводить в Кремлевском дворце съездов (ныне - Государственный Кремлевский дворец). На первую кремлевскую елку были отобраны лучшие школьники и студенты страны. Трансляция велась по радио, а в газетах были опубликованы подробные репортажи. С тех пор праздник в Кремле стали называть главной елкой страны. С середины 1960-х гг. он проходит в форме сказочного представления.

Новый год, был единственный не политизированный праздник имеющий древние исторические корни в серой совковой бытовухе, для советских людей это был безусловно главный праздник года, когда ели и пили лучшее что было. И на фоне хронического дефицита и низкого жизненного уровня это был действительно невероятный праздник и огромная отдушина для взрослых и детей.

С развалом Советского Союза, исчезновения дефицитов и большего количества развлечений, праздник Нового Года сильно померк. Например тот запах мандаринов который так кружил голову детям да и взрослым во время Нового Года в Советском Союзе, о котором все с таким волнением вспоминают, теперь едва ли кого возбудит, так как мандарины это обыденный повседневный товар в любой овощно-фруктовой лавке или отделе супермаркета, и так далее. К тому же игры старых коммуняк в религию привели размыванию праздника тем что стране навязали два конфликтующих календаря и таким образом получается что есть два Рождества и два Новых Года один из которых приходится на жесткий пост, да и елки в большинстве своем стали искусственные так как это куда практичнее и проще. Но традиция живет не смотря ни на какие эксперименты.

И все же елка вышла победительницей из борьбы со своими противниками.

Сторонники елки — многие педагоги и литераторы — встали на защиту “прекрасного и высокопоэтического обычая рождественской елки”, полагая, что “в лесу всегда можно вырубить сотню-другую молодых елок без особенного вреда для леса, а нередко даже с пользой”. Профессор петербургского Лесного института, автор книги о русском лесе Д. М. Кайгородов, регулярно публиковавший на страницах рождественских номеров газеты “Новое время” статьи о елке, уверенно заявлял: “С лесом ничего не станет, а лишать детей удовольствия поиграть возле рождественского дерева жестоко”. Сегодня Россия зарастает елками и недостатка в них нет, как и никогда не было, тем более если они действительно нужны то очень просто можно высаживать их промышленным образом в любых необходимых количествах, как высаживают пшеницу, как это делают с любыми другими растениями и деревьями которые нужны, что не раз делалось, но потребность в елках не такая высокая как это раздувают елкокритики, тем более что подавляющее большинство давно перешло на искусственные елки, как более практичные.

Новый, или забытый старый, обычай украшать елкой зимний праздник оказался столь обаятельным, чарующим, что отменить его годы так никому и не удалось.

6 декабря 2020 г. https://solitones.blogspot.com/2020/12/blog-post_6.html?m=1 Доктор филологических наук Е. ДУШЕЧКИНА. Материал к печати подготовила Л. БЕРСЕНЕВА. Иллюстрации к статье любезно предоставила московский коллекционер О. Синякина. С редакцией и добавлениями С.Кочевых.

Елки против праздника

И ведь каждый новый год находятся все новые и новые гретты которые рядами идут защищать елки. Но они сцуко не защищают эти елки когда из них делают шкафы, полы, дома, когда эти елки горят тысячами и миллионами гектар. Нет их прорывает именно что бы нагадить людям в светлый зимний праздник. Оказывается вот Новый год прям подрывает лесные богатства, не хищический вывоз миллионов стволов, не ежегодные пожары на миллионах гектар, нет их волнует что у детей будут елки. Что движет людьми. Глупость, подверженность пропаганде подлецов, или желание нагадить окружающим. Почему все эти гретты так похожи. Сколько еще бед принесут людям.

Все эти темы сто раз пережеваны. Сегодня елки выращивают для нового года в промышленных масштабах, точно так же как свеклу, капусту или цветы к восьмому марта. Но почему именно елки вызывают такой сатанисткий вой. Это просто дементоры, которые не могут вынести радость детей. Они не переносят атмосферу праздника и радости и пытаются навесить на людей чувство вины. Это классика дефитеров, навешивать разные чувства вины по любому поводу.

И тут нет конечно ни какой логики, просто обычная злоба. Уже общее место что от синтетических елок природе наносится куда больший ущерб чем от живых. К тому же все больше производят елки прямо с землей, и гретты могут посадить елку после праздника куда нибудь если их там не пошлют с этой затеей.

Каждый новый год идет дичайшый вой дментров и дефитеров всех мастей. Они воюют с дедом морозом, другие с елками. В общем всем этим ненавистникам праздника и радости нужно придумать ну хоть какой нибудь повод для того что бы изгадить праздник людям. Уж пыжатся придумывают как могут. Понятно что логики тут нет ни какой. Просто человеконенавистниченье в чистом незамутненном виде.

Новый год единственный абсолютно не политизированный праздник на постсовковых землях. Единственный праздник не связанный ни с каким враньем, ни с каким убийствами, ни с какими извращениями. Единственный семейный праздник, что еще больше колбасит дефиторов, единственный объединяющий всех праздник, а не разъединяющий как все остальные. Единственный праздник, который пережил совок и к нему не прилепилась ни какая пропаганда, который не смогли ни как под себя подмять и ни как к себе применить коммунисты.

За это же злятся и на Деда Мороза, который пережил много столетние преследования православной церкви. Что интересно, что церковь даже не смогла придумать ему никакого дублера, как сделала католическая.

Пережил Дед Мороз и ненависть коммунистов, а потом пережил и дикую их любовь и обожание, при этом Дед Мороз не смотря на их любовь остался внесистемным свободным абсолютно независимым и никакая гадость к нему не прилипла. Приходит и радует людей.

Сегодня в украине придумали стравливать Деда Мороза и его католического аватара Святого Николая. Зачем их стравливать, зачем их противопоставлять, ну по той же причине что и истерическая забота о елках. Просто изгадить праздник, внести в него склоку, противостояние, свару.

Дед Мороз пережил царей, пережил коммунистов, переживет и посткоммунистов с их якобы заботой о елках, и в обнимку со Святым Николаем будет водить детей хороводом вокруг елочки еще много веков, как бы не бесились все эти гретты, дефитеры и дементоры прикидывающиеся заботящимися о разных придумываемых ими вещах которые никому не интересны.

Покупайте елки и радуйтесь со своими детьми. Приглашайте всех придуманных персонажей на свой праздник и Деда Мороза и Святого Николая и Санта Клауса и еще много их воплощений из разных стран, таких как Бабо Натале, Селивестр, Пер Ноэль, Юль Томтен, Вайнахтсман, Мош Крэчун, Микулаш, Йоулупукки и так далее по долгому списку. Посылайте всех кто хочет изгадить вам праздник.

Теперь сказка от Деда Мороза и Николауса

Кто не в курсе рассказываю. Дед Мороз это древнейшая языческая имажерия. Эти образы находятся в очень глубоких слоях подсознания людей и поэтому они обладают невероятной мощью и к ним надо относится очень аккуратно и с огромным уважением.

Дед Мороз тут жил тысячи лет до киевской руси и будет жить когда уже ни киевской ни московской не будет.

Это абсолютно внесистемная сила, которой все эти государства, князья, настолько мелко, что вы просто не представляете. Это абсолютно иной мистический уровень.

Деда Мороза при царях не привечали, но он на них плевал, жил себе в параллельной реальности. Ну а где он, а где цари, они для него мгновение, черви какие то.

Коммунисты пришли начали от него рожу воротить, но вот каким то мудрым советникам каким то чудом удалось донести до туповатых коммуняк, что не надо с дедушкой ссорится. И Джуга резко задружился с Дедом Морозом. Ну он то задружился, но это не значит что Дед Мороз с ним задружился. Безусловно, Дед Мороз не помог коммунякам, потому что это был абсолютно аполитичный персонаж которому было демонстративно плевать на все эти коммунистические бредни и который ясно говорил людям, без коммунистов есть и жизнь и счастье. Так ДМ и по ныне продолжает жить в своей параллельной реальности и радовать всех тех кто к нему обращается.

В ситуации с разломом совка на два большие куска россию и украину, уж не знаю чьи политтехнологи решили стравить Деда Мороза со Святым Николаем. Если это украинские политтехнологи то это крайне не умные люди, которые не понимают куда они суются и какие энергии затрагивают. Эта битва нужна москве, потому что любой кто ее поведет проиграет автоматически.

Любой кто хоть чуть в материале, понимает, что ДМ тут живет тысячелетия и тысячелетия. А Святой Николай, это классическая попытка новой религии подменить старого персонажа новым, под это изобретенным. Это делалось не раз в истории и эта практика прекрасно описана и широко известна. Я к слову противник этой практики, так как считаю это проигрышем христианства. В европах это уже довольно хорошо закрепилось, почти во всех странах западнее украины Святой Николай вполне себе хорошо живет, но ни коем образом не вытеснил даже там своих Дедов Морозов, или уже на столько с ними слился, что в общем мало похож не христианского персонажа. Это замещение занимает тысячелетия и проходит очень не просто. Посмотрите на все киевские храмы украшенные языческой символикой, ребята тысячу лет трудились не покладая рук и воз и ныне там. Все это не так просто как вам кажется. И я не вижу штыков которые бы могли в это соваться, поэтому советую просто не соваться и не касаться этой темы.

Между Дедом Морозом и Святым Николаем нет ни какого противостояния. Это по сути дело абсолютно одно и то же, только в разных исполнениях. Каждый воспринимает тот его образ, которые ближе его подсознанию, а это очень тонкая сфера, куда руками лучше не лазить и где спрятаны огромные энергии. Там нет переключателя или тумблера который можно так просто нажать. Я как Дед Мороз рекомендую брать пример с кота Леопольда. С Дедом Морозом надо дружить, это слишком мощная энергия которая вам неподвластна, с ней цари ничего не сделали, ей коммунисты кланялись и правильно делали, и вам не стоит на нее батоны крошить. Это моя рекомендация. Пусть цветут все цветы и пусть Дед Мороз ходит в обнимку со Святым Николаем. Они сами решат кому где быть. Вот сегодня например в россии прекрасно совмещаются Санта Клаус с Дедом Морозом, и ни каких конфликтов между ними нет, пока какие ни будь идиоты на начинают что то из пальца высасывать.

Мне скажут, а как же нам оторваться от московских смыслом. Ведь Дед Мороз ассоциируется у людей с совковым союзом, а мы типа хотим порвать с этими смыслами, а как же иначе это сделать.

Вот и настало время главного меседжа Деда Мороза. Садитесь внучата слушайте, запоминайте.

Жители украины ведутся на московскую разводку, думая, как и положено всем постсоветским людям, по непониманию глубокому думают, что уехав из сссэра они избавятся от совка. Но посмотрите на толпы махровых совков в штатах и в евпропах. Можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки вывести очень сложно. Вот в чем проблема.

Проблема не уехать из совка, а вытравить совок из себя. А с этим дела идут крайне плохо, я бы сказал вообще ни как не идут, и мне порой кажется, что в украине совковость сильнее чем в россии. Потому что эта проблема не осознается, не обсуждается, не осмысляется. Все очень успокоились, отколовшись от сссэра, что как бы совковость автоматически сама собой испарится. Да нет, ей, совковости, по барабану границы и флаги, она жиреет себе и живет прекрасно и дальше передается от родителей к детям. Это очень живучая и липкая тварь с избавится от которой можно только целенаправленными умными усилиями. Сама она никуда не денется. Сама собой не исчезнет. Проблема в концентрации внимания на внешних формах и внешних символах, борьба с которыми застилает полное отсутствие этой борьбы на внутренних смысловых уровнях.

Но и работая с символами, надо понимать их природу. Без этого вы будете всегда в дураках.

Отдавая Деда Мороза кремлю, вы работаете в интересах кремля. Кремль не имеет ни какой монополии на Деда Мороза, это ни его собственность. Он был за долго до киева и до москвы и возможно будет когда этих городов уже не будет. Дед Мороз не принадлежит ни к какой национальности, он был когда не было в природе ни каких ни русских ни украинских, и возможно будет когда и их не будет. Для Деда Мороза сегодняшняя московская власть ничто, и не надо его отождествлять с ней. Если вы его с ней отождествляете, то тем самым вы дарите Деда Мороза кремлю и проигрываете. Потому что вы ссоритесь с этой силой с Дедом Морозом, вы на него катите, а москва напротив ни каких претензий к Деду Морозу не имеет. Шах мат. Получили древнейшую имаженерию себе во враги. А оно вам надо.

Это же касается и русского языка, который вы зачем то дарите москве объявляя ее монопольной владычицей, хотя у киева на русский язык куда больше прав чему у москвы. Русский язык, точнее южнославянский диалект из которого его изготовили в киеве существовал за долго до москвы и будет еще как то жить, и возможно переживет москву. На язык нет ни у каких чиновников монополии. Язык не принадлежит никому. Эта информационная субстанция, спонтанный порядок, живет в другом измерении. И это лично ваше решение отрекаться от нее и дарить ее кому бы то ни было или нет.

Хороший пример свастика. Свастика древнейший символ, его использовали стони если не тысячи совершенно разных народов и культур по всей земле тысячи и тысячи лет. Да что там, до того как его решили подарить национал-социалистам это был очень распространенный элемент народных украшений и вышивок. И вот свастику решили взять немецкие национал социалисты себе в символ.

Советские до этого ее рассматривали взять себе, но остановились на ее накрученной модификации серпе и молоте. Поэтому наверное национал социалистам осталась свастика которую они самовольно, без всяких на то оснований, взяли себе в символ. Поуркаганили эти колуны с ней чуть больше десяти лет, просто миг, и теперь мировое сообщество почему то определило монополию на ее употребление за немецкими национал социалистами, то есть им подарили право монопольно ее использовать и эта монополия действует по всему миру до сих пор. По всей россии матушке коммунисты запустили экспедиции и жгли юбки крестьянок и сарафаны расшитые свастиками, потому что только гитлер имел монопольное право ее носить. Вот это пример того, как люди дарят то, что им не принадлежит, тому кому это не принадлежит в квадрате, явно себе во вред. Свастика не принадлежит национал социализму и конечно ни как не несет в себе эти идеи. Как и Дед Мроз не принадлежит москве, как и русский язык. Борьба с ними абсолютно тупиковое занятие отвлекающее от главного поля битвы, битвы смыслов и цивилизационных матриц.

Сверхзадача украиской контрэлиты и вообще всей постсовковой контрэлиты, это генерация новых смыслов, участие в создании новой цивилизационной матрици на основе Западно Славянской Цивилизационной Матрици, которую надо оживлять и развивать в будущее, в новые технологические уклады, не отдавая никому ничего, все забирая себе.

И когда будет смысловая наполненность, то вы будете создавать символы и имажерии. Это надо ставить целью, и не позволять никому втягивать вас в ненужную вам борьбу, в придуманные противостояния, которых нет. Ни Дед Мороз ни русский язык не являются противниками, это то что можно и нужно использовать и наполнять своими смыслами. Вот вы же используете русский язык и это работает на вас. Ну так в чем проблема, видите как это работает.

Не нужно вестись на подмену. Когда вам подсовывают в противники тех кто вам противником не является и вы теряете силы на борьбу с тем, победа над кем не является вашей целью. И тем самым проигрываете главный бой смыслов.

Наше поле битвы это совок в нас. И поле битвы мы сами. И что бы отвлечь от этого нам вбрасывают дурилки картонные с которыми все активно и самозабвенно воюют как белки в колесе. Пора хоть начать пытаться разомкнуть этот круг. Пока же борьба с драконом порождает только еще больших драконов.

© С.В.Кочевых