Убийство Кирова 1 декабря 1934 года дало повод для новой волны террора против горожан, за который радостно ухватились власти.
В закрытом письме ЦК, которые вышло в январе 1935 года, говорилось: «Ленинград является единственным в своем роде городом, где больше всего осталось бывших царских чиновников и их челяди, бывших жандармов и полицейских… Эти господа, расползаясь во все стороны, разлагают и портят наши аппараты». Для предотвращения «порчи аппаратов» была инициирована операция НКВД, получившая название «Лишние люди». Чекисты охотно использовали доносы соседей в своей работе. Жившие в тесноте коммуналок люди уже были испорчены квартирным вопросом и нередко мечтали получить жилплощадь тех, кого можно было подвести под категорию «бывших». Конечно, о месте жительства старых петербуржцев можно было узнать и из домовых книг, ведь многие из «лишних» оставались жить в одной из комнат своей бывшей квартиры, но тут важен процесс, важно замазать в преступлении как можно больше людей, мол это не мы их выселяем, это соседи их выселяют. Мол это не мы их геноцидим, это виноваты убийцы Кирова и так далее.
27 февраля 1935 года, издан циркуляр «О выселении контрреволюционного элемента из Ленинграда и пригородных районов в отдаленные районы страны». Вышвырнули из города за месяц свыше 11 тысяч горожан. Выселение шло стремительно и целыми семьями.
Операцию "Бывшие люди" проводил специальный штаб и мобилизованная для этого агентура.
Высылке подвергали как бы так называемых "бывших-лишних людей", а точнее тех кого назначали в эту категорию власти, а еще точнее, тех кто помнил не то что нужно, но при этом удивительным образом выжил во всех предыдущих зачистках.
Наибольший упор сделали на бывших офицеров царской армии особенно гвардейцев, из Ленинграда вышвырнули свыше 1 тыс. 100 бывших офицеров. К этому 67 бывших князей, 44 графа, 106 баронов, 218 служителей культа.
Официально "контрреволюционные элементы" изгонялись из города на три года. По факту - навсегда. Был и список "минус двенадцать" - это те 12 городов, переезжать куда "бывшим людям" было запрещено. Изгои оседали далеко от родного города. Большая их часть оказалась в Уфе.
4 марта 1935 года, вышло постановление бюро Ленинградского обкома ВКП(б) о выселении из приграничной зоны всего финского населения.
На севере Ленинградской области к 1935 году проживало около 200 тыс. финнов-ингерманландцев, у которых был национальный финский район (Куйвазовский). Там было около 500 финских хозяйств, 322 финские школы, сельхозтехникум. Было и свое финское отделение в педагогическом институте, рабфак при университете, работала финская газета и даже издательство. Весной 1935 года все это было ликвидировано. Первоочередной депортации подлежали 3547 финских семей, которые жили на территории 22-километровой приграничной полосы. Жители 100-километровой полосы в Ленинградской области и в 50-километровой в Карелии могли воспользоваться отсрочкой. Их депортировали во вторую очередь. Всего за пределы Ленинградской области было отправлено более 22 тыс. финнов. Это оказалось в два раза больше, чем было запланировано. Первая очередь выселялась между 1 и 25 апреля: людей направляли в Таджикистан (около 1000 семей), Казахстан и Западную Сибирь, Киргизию, Свердловскую область.
Всё имущество конфисковывалось, депортируемым разрешали брать с собой только то, что те могли унести в руках. О выселении объявлялось меньше чем за сутки. Так же происходили и все последующие депортации. Во второй волне, проводившейся в 1935–1936 годах, примерно 41 тыс. «кулаков» с детьми были выселены в те же районы Севера и Сибири, а также в Казахстан и Среднюю Азию. В тех местах, где раньше жили финские «кулаки», теперь активно строились линии укрепления, которые сослужили свою службу во время советско-финской войны.
С 1 апреля 1935 года очередная операция НКВД, по вышвыриванию из Ленинграда менее чем за месяц еще 5100 семей (более 22 тыс. человек), в том числе 101 семья «бывших» людей.
К середине июня 1935 года из Ленинграда вышвырнули еще 8 тыс. человек.
Как рассказывают свидетели и участники событий, депортация русских «бывших» проходила по такому же жесткому сценарию, как это было с финским населением.
Например, жители Колтушей 6 апреля получили приказ взять еды на шесть дней и две пары нижнего белья. Еще на человека можно взять мешок картошки. Об этом будущие «добровольные переселенцы» узнали в народном доме, куда их собрали для разъяснений и инструктажа. Помимо картошки на каждую пятую семью можно взять лошадь или корову. Через шесть дней прибыл поезд, в котором было около 40 вагонов, из них три — для животных. В каждом вагоне с нарами по обе стороны, печкой и дырой в полу вместо туалета помещалось 45 человек. Спать можно было только по очереди, охранники на каждой станции следили, чтобы к вагонам во время остановок никто не подходил и с переселенцами не разговаривал. После Самары охрана сменилась, и вагоны далее запирали только на ночь. 26 апреля эта группа из Колтушей прибыла на конечную станцию Сырдарья, в колхоз Пахта-Арал. Снаружи вагонов было написано: «Добровольные переселенцы».
© С.В.Кочевых
