Свободы сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды...
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Александр Пушкин 1823
Они пройдут – расплавленные годы
Народных бурь и мятежей:
Вчерашний раб, усталый от свободы,
Возропщет, требуя цепей.
Построит вновь казармы и остроги,
Воздвигнет сломанный престол,
А сам уйдет молчать в свои берлоги,
Работать на полях, как вол.
И, отрезвясь от крови и угара,
Цареву радуясь бичу,
От угольев погасшего пожара
Затеплит ярую свечу.
Молитесь же, терпите же, примите ж
На плечи крест, на выю трон.
На дне души гудит подводный Китеж –
Наш неосуществимый сон!
Максимилиан Волошин. 1919
Со скрипом часы крутанутся назад -
Вот время и встало;
Вы семьдесят лет лизали им зад,
Вам этого мало.
Свободен в движеньях великий народ,
Что очень приятно;
Хлебнули свободы: Гляди-ка, не мёд,
Поедем обратно!
К чему мордоваться нам сквозь бурелом
Где пни да коряги?
Мы смирно в знакомое стойло пойдём
Под красные флаги.
Не надо невиданных гор и морей,
Была бы охота!
Гораздо спокойней и как-то милей
Родное болото.
Поверим опять в доброту сволочей
До новой до крови,
И выберем сами себе палачей -
Нам это не внове.
Отнимем, разделим – достанется всем,
Наполним корыто;
Под сводами храма устроим бассейн,
Теперь только крытый.
Не дай только Бог призывать нас к огню
Да на баррикады,
И я никого и ни в чём не виню -
Так всем нам и надо.
Не пью валидол, не бегу на вокзал,
Душа подустала.
Я просто с привычной тоской осознал:
Насколько нас мало.
Спустя двадцать лет я опять осознал:
Насколько нас мало…
Макаревич 1995
У бурмистра Власа бабушка Ненила
Починить избенку лесу попросила.
Отвечал: нет лесу, и не жди — не будет!
«Вот приедет барин — барин нас рассудит,
Барин сам увидит, что плоха избушка,
И велит дать лесу», — думает старушка.
Кто-то по соседству, лихоимец жадный,
У крестьян землицы косячок изрядный
Оттягал, отрезал плутовским манером.
«Вот приедет барин: будет землемерам! —
Думают крестьяне. — Скажет барин слово —
И землицу нашу отдадут нам снова».
Полюбил Наташу хлебопашец вольный,
Да перечит девке немец сердобольный,
Главный управитель. «Погодим, Игнаша,
Вот приедет барин!» — говорит Наташа.
Малые, большие — дело чуть за спором —
«Вот приедет барин!» — повторяют хором...
Умерла Ненила; на чужой землице
У соседа-плута — урожай сторицей;
Прежние парнишки ходят бородаты;
Хлебопашец вольный угодил в солдаты,
И сама Наташа свадьбой уж не бредит...
Барина всё нету... барин всё не едет!
Наконец однажды середи дороги
Шестернею цугом показались дроги:
На дрогах высоких гроб стоит дубовый,
А в гробу-то барин; а за гробом — новый.
Старого отпели, новый слезы вытер,
Сел в свою карету — и уехал в Питер.
Некрасов 1855
А люди все роптали и роптали, (смешки)
А люди справедливости хотят:
- Мы в очереди первыми стояли,
А те, кто сзади нас, - уже едят. (смешки)
Им объяснили, чтобы не ругаться:
- Мы просим вас, уйдите, дорогие!
Те, кто едят, ведь это — иностранцы, (подавленный смех)
А вы, прошу прощенья, кто такие? (смех)
Но люди все роптали и роптали,
Но люди справедливости хотят:
- Ну говорят ну елки палки, ну что же это такое, Мы в очереди, Мы первыми стояли, (смех продолжающийся)
А те, кто сзади нас, - уже едят. (публика заливается смехом)
Им снова объяснил администратор:
- Я вас прошу, уйдите, дорогие! (смех)
Те, кто едят, ведь это — делегаты, (смех)
А вы, прошу прощенья, кто такие? (смех)
Но люди все кричали и кричали, (смех)
Но люди справедливости хотят: (смех)
- И говорят, ну как же так, ну елки палки, ну в конец концов, ну пятьдесят пять лет советской власти, бл%ть, ну это же не возможно, ну всю дорогу так, ну каждый раз, куда ни плюнь, действительно, ведь Мы в очереди, Мы первыe стояли, (слушатели задыхается от смеха)
А те, кто сзади нас, - уже едят. (продолжительный смех)
Высоцкий 1966.
Сон мне снится — вот те на
Гроб среди квартиры
На мои похорона
Съехались вампиры
Стали речи говорить
Всё про долголетие
Кровь сосать решили погодить
Вкусное — на третье
В гроб воткнули кое-как
А самый главный вурдалак
Всё впихивал, все всовывал
И плотно утрамбовывал
Сопел с натуги, сплёвывал
И жёлтый клык высовывал
Очень шустрый упырёк
Стукнул по колену
Подогнал и под шумок
Надкусил мне вену
А умудрённый кровосос
Встал у изголовия
И вдохновенно произнёс
Речь про полнокровие
Их почётный караул
Для приличия всплакнул
Но я чую взглядов серию
На сонную мою артерию
А если кто пронзит артерию
Мне это сна грозит потерею
Погодите, спрячьте крюк!
Да куда же, к чёрту, вы!
Я же слышу, что вокруг
Значит, я не мёртвый
Яду капнули в вино
Ну, а мы набросились
Опоить хотели, но
Опростоволосились
Тот, кто в зелье губы клал
И в самом деле дуба дал
Ну а на меня — как рвотное
То зелье приворотное
Потому что здоровье у меня добротное
закусил отраву плотно я
Почему же я лежу
Дурака валяю?
Почему я не заржу
Их не напугаю?!
Я ж их мог прогнать давно
Выходкою смелою
Мне б пошевелиться, но
Глупостей не делаю
Безопасный как червяк
Я лежу, а вурдалак
Вон, со стаканом носится
Сейчас наверняка набросится
Ещё один на шею косится
Ну, гад, он у меня допросится!
Кровожадно вопия
Высунули жалы
И кровиночка моя
Полилась в бокалы
Погодите — сам налью!
Знаю, вижу — вкусная!
Нате, пейте, кровь мою
Кровососы гнусные!
А сам и мышцы не напряг
И не пытался сжать кулак
Потому что, кто не напрягается
Тот никогда не просыпается
Тот много меньше подвергается
И много дольше сохраняется
Вот мурашки по спине
Смертные крадутся
А всего делов-то мне
Было шевельнуться!
Что? Сказать, чего боюсь?
А сновиденьки тянутся
Да того, что вот проснусь
А они останутся!
Высоцкий 1971
— Не хотим хорошо жить! Никто не заставит нас хорошо жить! Не
подсовывайте нам собственность! Хотим жить без имущества и работать
без зарплаты! Пусть за всю жизнь мы накопили шестнадцать рублей и
детям ничего не завещаем, кроме рецептов, мы отстаиваем свой гибельный
путь и рвем каждого, кто хочет вытащить нас из капкана!
— Не трожь! — И лижем стальные прутья. — Не подходи, не лечи! Оставь
как было! Нам нравится как было, когда ничего не было, ибо что-то
было. Нас куда-то вели. Мы помним. Мы были в форме. Мы входили в
другие страны. Нас боялись. Мы помним. Нас кто-то кормил. Не досыта,
но как раз, чтоб мы входили в другие страны. Мы помним. Нас кто-то
одевал. Зябко, но как раз, чтоб нас боялись. Наши бабы в желтых
жилетах таскали опоки, мы у мартена в черных очках… Помним и никому
не дадим забыть.
Умных, образованных, очкастых — вон из страны, со смаком, одного за
другим. Пока все не станут одинаковыми взъерошенными, подозрительными.
При виде врача — оскал желтых зубов: «Не трожь!»
Подыхаем в тряпье на нарах: «Не трожь!» — и последний пар изо рта.
Копаемся в помоях, проклиная друг друга: «Как лечат, суки! Как строят,
гады! Как кормят, падлы!»
Один толчок земли — и нету наших городов.
А не трожь!
Наш способ!
Всего жалко, кроме жизни. Наш способ!
Посреди забора схватил инфаркт. Не докрасил. Наш способ!
Лопата дороже! Держи зубами провода!
Все дороже жизни.
И приучили себя. Умираем, но не отдаем. Ни цепь, ни миску, ни
государственную собачью будку!
Это наш путь! И мы на нем лежим, рыча и завывая, в стороне от всего
человечества.
Жванецкий. 1980-е
Экранизации и фильмы в которых концептуально освящается тема свободы и рабства.
Горе от ума. 1822, экранизация 1977
Собачье сердце. 1925, экранизация 1988
Убить дракона. 1942, экранизация 1988
Скотный двор Animal Farm. Оруэл. 1945. экранизация 1999
«1984». Оруэл. 1948, экранизация 1984
Атлант расправил плечи Atlas Shrugged. 1957, экранизация 2011
Чужие среди нас They Live. 1963, экранизация 1988
Волна Die Welle. Короткометр 1981, фильм 2008
Експеримент Das Experiment. Фильм 2001,
ремейк The Experiment 2010
Догвиль Dogville. Фильм 2003
Дурак. Фильм 2014
Левиафан. Фильм 2014
Не смотри на верх Don’t Look Up. Фильм 2021
© С.В.Кочевых
