В 1937-1938 годах был нанесен смертельный удар по ракетостроению, развитие которого по факту было частично блокировано, частично замедленно на сколько это только возможно, что бы не быть сверхявным.
В 1937 году Иван Терентьевич Клеймёнов и Лангемак были представлены к правительственным наградам за разработку новых типов вооружения, а 2 ноября 1937 года они были арестованы. Клеймёнов был включен в Сталинский расстрельный список за 3 января 1938 года по 1-й категории («за» Жданов, Молотов, Каганович, Ворошилов), военной коллегией Верховного суда СССР 10 января 1938 года осужден к расстрелу по ст. 58-6 «шпионаж», 58-7 «вредительство», 17-58-8 «террор», 58-11 «участие в антисоветской террористической организации» УК РСФСР (следственное дело № Р2020 (13630)). Расстрелян срочно в тот же день в группе осужденных ВКВС СССР. Место захоронения — спецобъект НКВД «Коммунарка».
Георгий Эрихович Лангемак один из ключевых авторов реактивных снарядов РС-82 мм и РС-132 мм был признан виновным по статьям 58-7, 58-8 и 58-11 на выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР 11 января 1938 года, приговорён к расстрелу с конфискацией имущества, и срочно в этот же день расстрелян.
23 марта 1938 года Валентин Петрович Глушко был арестован и по август 1939 года пребывал под следствием: его держали во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке и в Бутырской тюрьме. Во время следствия Глушко неоднократно били дубинками и плетьми, сделанными из проводов со свинцовой изоляцией. 15 августа 1939 года Глушко был осуждён Особым совещанием при НКВД СССР по статьям 58-7 и 58-11 УК РСФСР к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 8 лет, впоследствии оставлен для работы в техбюро.
Павел Кондратьевич Ощепков, Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 5 ноября 1937 г. он был приговорен к 5 годам заключения. Был направлен в УхтПечЛаг, где был задействован на общих работах (погрузка угля на суда и т. п.)
Андрей Николаевич Туполев, 21 октября 1937 года арестован. Осуждён на 15 лет лишения свободы. Работал в закрытом конструкторском бюро НКВД.
И так далее...
Сергей Павлович Королёв, был арестован в ночь на 28 июня 1938 года, после ареста Ивана Клеймёнова и других работников Реактивного института. Арест Королёва санкционировал помощник Прокурора СССР Андрея Вышинского Григорий Рагинский. Постановление на арест писал заместитель наркома внутренних дел СССР Семён Жуковский. Основаниями для ареста явились показания арестованных ранее Ивана Клеймёнова, Георгия Лангемака и Валентина Глушко — все трое называли Королёва соучастником некой контрреволюционной троцкистской организации внутри РНИИ, «ставящей своей целью ослабление оборонной мощи в угоду фашизму».
Следствие по делу вели лейтенанты оперуполномоченные НКВД Николай Быков и Михаил Николаевич Шестаков, им понадобилось пять недель, чтобы выбить нужные показания. Его объявили «врагом народа», держали в одиночной камере, сломали челюсть, угрожали арестом жены и отправкой дочери в детский дом. О избиениях и издевательствах следователей сам Королёв утверждал в своём письме на имя Джугашвили-Сталина от 13 июля 1940 года: в 1938 году следователи Шестаков и Быков подвергли меня физическим репрессиям и издевательствам, добиваясь от меня «признаний». Королев просил объективно расследовать его дело. Журналист Ярослав Голованов приводил свидетельства анестезиолога, участвовавшего в хирургической операции: у С. П. Королёва были сломаны и плохо залечены обе челюсти.
Обвинения были предъявлены по двум пунктам статьи 58: 58-7 — «Подрыв государственной промышленности …, совершённый в контрреволюционных целях путём соответствующего использования государственных учреждений и предприятий, или противодействие их нормальной деятельности» — и 58-11 — «Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений …». Утверждалось, что с 1935 года Королёв проводил преступную работу по срыву отработки и сдачи на вооружение РККА новых образцов вооружения.
25 сентября 1938 года включён в список лиц, подлежащих суду Военной коллегии Верховного суда СССР. В списке он шёл по первой (расстрельной) категории. Список был завизирован Сталиным, Молотовым, Ворошиловым и Кагановичем.
Осуждён Военной Коллегией Верховного Суда СССР 27 сентября 1938 года, обвинение: ст. 58-7, 11. Приговор: 10 лет ИТЛ исправительно-трудовых лагерей, 5 лет поражения в правах с конфискацией имущества.
27 сентября 1938 года Королёва перевели в пересыльную тюрьму в Новочеркасске, где он провел девять месяцев, а затем в июне 1939 года этапировали на Колыму.
3 августа 1939 года находился на золотом прииске Мальдяк Западного горнопромышленного управления и был занят на так называемых «общих работах». На Колыме Королёв провел пять месяцев, был истощен и измотан, от цинги потерял все зубы от цинги и страдал от проблем с сердцем, которые продолжали мучить его и в последующие десятилетия. От смерти его спас другой заключённый, Михаил Усачёв, бывший директор Московского авиазавода, знавший Королёва ещё на свободе. Усачева посадили на 15 лет после гибели в 1938-м прославленного летчика Валерия Чкалова.
Усачев, в молодости занимавшийся боксом, рослый и физически очень сильный человек, быстро навел порядок среди местных уголовников, получивших задачу от администрации как можно активнее эксплуатировать «врагов народа».
Староста-уголовник сказал Усачеву, что в одной из палаток «валяется Король — доходяга из ваших», который заболел и скорее всего умрет.
Наталья Королева писала об этом тяжелейшем эпизоде из жизни отца так:
Усачев вспоминал, что в этот момент у него словно что-то оборвалось внутри: перед ним в немыслимых лохмотьях лежал худой, бледный, безжизненный человек. Усачев обнаружил его вовремя: отвел в медсанчасть и попросил на некоторое время оставить там
Это спасло Королева, который в итоге встал на ноги и на всю жизнь сохранил чувство глубокой признательности Усачеву. Будучи главным конструктором, Королев разыскал своего спасителя и принял на работу в качестве заместителя директора опытного завода.
Бороться за пересмотр дела Королёва первой начала его мать, заручившись поддержкой депутатов Верховного Совета СССР летчика М. М. Громова и В. С. Гризодубовой. 13 июня 1939 года Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор Военной Коллегии Верховного Суда СССР, а следственное дело по обвинению Королёва было передано на новое расследование.
В результате Королёв 23 декабря 1939 года был направлен с прииска Мальдяк в распоряжение Владлага и потом в Москву на пересмотр дела. По дороге с прииска Королёв заболел и оказался в лазарете. Он опоздал в Магадане на последний рейс парохода «Индигирка» перед закрытием навигации. 12 декабря 1939 года в результате сильного шторма «Индигирка» затонула у берегов Японии, унеся с собой на дно 745 человек из 1173, находившихся на борту.
В Москву прибыл 2 марта 1940 года. В ходе нового следствия Королёв показал, что данные им показания на следствии в 1938 году не соответствуют действительности и являются ложными. Однако после окончания нового следствия 28 мая 1940 года было составлено Обвинительное заключение, он был судим вторично Особым совещанием, приговорён к 8 годам заключения.
Первое время Королёв работал ассистентом Льва Термена, Андрей Туполев, сам к тому времени осужденный за создание «вредительской антисоветской организации в авиационной промышленности», добился перевода бывшего ученика в возглавляемое им московское Центральное конструкторское бюро спецтюрьму НКВД ЦКБ-29, при наркомате внутренних дел.
Одним из направлений их деятельности была разработка беспилотных летательных аппаратов, управляемых по радио — прообразов современных крылатых ракет.
Затем под руководством Андрея Туполева, также заключённого, принимал активное участие в создании бомбардировщиков Пе-2 и Ту-2 и одновременно инициативно разрабатывал проекты управляемой авиационной торпеды и нового варианта ракетного истребителя-перехватчика.
Это послужило причиной для перевода Королёва в 1942 году в другое КБ тюремного типа — ОКБ-16 при Казанском авиазаводе № 16 (ныне — Открытое акционерное общество «Казанское моторостроительное производственное объединение» — ОАО «КМПО»), где велись работы над ракетными двигателями новых типов с целью применения их в авиации. Здесь Королёв со свойственным ему энтузиазмом отдаётся идее практического использования ракетных двигателей для усовершенствования авиации: сокращения длины разбега самолёта при взлёте и повышения скоростных и динамических характеристик самолётов во время воздушного боя.
В начале 1943 года он был назначен главным конструктором группы реактивных установок. Занимался улучшением технических характеристик пикирующего бомбардировщика Пе-2, первый полёт которого с действующей ракетной установкой состоялся в октябре 1943 года.
По воспоминаниям Леонида Кербера о периоде работы в шарашке, Королёв был скептик, циник и пессимист, абсолютно мрачно смотревший на будущее. «Хлопнут без некролога», — была любимая его фраза.
То что рабский труд является абсолютно неэффективным, очевидно уже многие века, и если физический труд рабов хоть как то можно измерять, то творческий труд рабов замерить абсолютно не возможно. Если можно человека хоть как то принудить таскать тачку избивая его плетьми, то творить его заставить не возможно. Поэтому мы никогда не узнаем, что могли бы изобрести убитые и закашмаренные исследователи.
В июле 1944 года Королёва досрочно освободили из заключения со снятием судимости, но без реабилитации (протокол от 27 июля 1944 года заседания Президиума Верховного Совета СССР) по личному указанию И. В. Джугашвили-Сталина, то есть каким то волшебным образом Королев вдруг перестал представлять опасность которую почему то представлял до этого, так как дело было сделано. Удалось не только замедлить разработку ракетных систем, но и отсрочить введение в бой готовых ракетных систем залпового огня Катюша до 1942 года, особо эффективных при оборонительных действиях, что возможно было еще одним важным фактором позволившим национал-социалистическим войскам германии продвинутся на невероятную глубину. Теперь осталось только бесконечно, безопасно и безуспешно догонять. Фора уже сделалась достаточной, что бы прекратить активно блокировать развитие ракетостроения, которое теперь будет развиваться на основе трофейных немецких технологий.
© С.В.Кочевых
